Я не сразу выбрался из машины. С минуту оглядываю баварову усадьбу. Все тут как и полгода назад: деревянный мостик над узенькой канавкой, за ним асфальтированная дорожка к воротам, подмытая с боков весенними ручьями! А что в эту минуту там, за плотными и высокими воротами?..
Первой, кого я увидел во дворе, была фрау. Величественная, важная, как и всегда, но не с такой уже тщательной прической, она стояла у загородки курятника и сыпала из фартука курам, скликая их тонким, певучим голосом. Около нее Генрих. Он сразу заметил меня и испуганно ухватился за мать. Мальчик, видно, толкнул ее, та быстро и встревоженно взглянула на ворота.
Она также узнала! Руки ее опустились, безжизненно опали, а из фартука посыпалось зерно. Бледная, она едва, казалось, держалась на ногах и, опустив голову, ждала.
— Добрый день, фрау!
Она какую-то минуту еще прислушивается к моему голосу, будто старается отгадать, что в нем таится. Но тут же видит перед собой мою протянутую руку. Вспыхнула, засуетилась, старательно вытерла фартуком руку и несмело, будто еще ожидая чего-то недоброго, подала ее мне.
— Добрый день и маленькому бавару!
Генрих прячется. Уцепился за мать и не показывает лица.
— Ну, что ж ты, Генрих... Не узнаешь Митрофана?..
— Это русский дядя... хороший дядя, сынок,— лепечет фрау.— Вы так с ним дружили... Я всегда наблюдала за вами...
Генрих ни в какую. Молчит, уткнулся в подол материнского платья и, как мне послышалось, всхлипывает. Он понял все, его чистая детская душа не могла кривить.
Из дому, ни о чем не догадываясь, высунулся бавар. Увидев меня, он тут же попятился назад.
— Герман! Герман! — залепетала фрау.— Ты посмотри, кто у нас!.. Чего ты там сидишь? Приглашай гостя в дом...
Бавар молчит. Испуганный, побелевший, он словцо застыл на крыльце. Затем нерешительно, как пьяный, спускается с крыльца и медленно идет ко мне. Первым подать руку не отважился. Остановился на почтительном расстоянии, поклонился и уже после этого ухватил мою протянутую руку.
— Прошу прощения...— промолвил в отчаянии.— Прощения за все...
Он понуро, как виноватый, переминается с ноги на ногу. Видать, чего-то ждет. А мне уже никто из них не нужен. Осматриваю знакомый двор и останавливаю взгляд на кухонном окне.
Фрау зашевелилась и еще раз намекнула бавару о приглашении. Тот живо закивал головой и, согнувшись, обеими руками показывает на крыльцо:
— Я буду очень рад... Герр офицер окажет нам высокую честь!.. И я пошел за ним с единственной надеждой увидеть Эрну.
Бавар приглашает меня в главный зал, где он, наверно, и сам бывает два раза в году — на рождество и пасху. Подчеркнуто бережно вешает мою пилотку, усаживает за стол и — этакий косолапый медведь — закружился волчком. Через минуту он уже наполняет две чарки вином и подымает свою — первым хочет чокнуться.
— Бавар Вейс...— останавливаю его.— Пожалуйста, поставьте на стол еще одну чарку...
Он посмотрел на меня — не понимает.
— Попросите Эрну...
Хозяин заморгал белесыми ресницами и как-то несчастно поглядел на меня.
— Ее нет, герр офицер. Эрна оставила нас. Оставила давно — еще прошлой осенью. Сказала, едет в Берлин, домой... О, мы так упрашивали ее!..
Вот тебе и на! Нет Эрны... Где-то в глубине души я был доволен, что она вырвалась из этого ада. И все же мне было грустно и больно что уже никогда не увижу ее. Бавар все с тем же несчастным видом поглядывает на меня. Он немного удивлен моим разочарованием и с напускной скорбью прочувствованно говорит:
— Эрна у нас жила, как родная дочь. Мы так ее жалели... Теперь у нас скучно. Магда каждый день спрашивает: «Где Эрна, когда вернется Эрна?..»
Не чокнувшись с хозяином, я пригубил чарку, поставил рюмку на скатерть и встал из-за стола. С шумом отодвинув кресло, вскочил и бавар. Он напряженно ждал, что скажет или потребует «герр офицер», и бросился к лосиным рогам, когда я взглянул на свою пилотку.
Он проводил меня исключительно вежливо — видать, благодарил бога, что все обошлось хорошо. С крыльца спускался на шаг позади, так же сзади прошел по двору, потом мешковато протрусил вперед и услужливо открыл калитку.
— Надеемся,— учтиво кланяется,— русский герр офицер у бавара не последний раз. Тут ему всегда будет оказано внимание...
Я ничего не ответил.
Финал...