6 августа 1848 года корабль Ее Величества «Дедалус» под командованием капитана Питера Макауэя возвращался из Восточной Индии и находился в Южной Атлантике, где-то между мысом Доброй Надеж ды и островом Святой Елены. Дул свежий бриз, корабль шел почти под полными парусами и, должно быть, представлял собой восхитительное зрелище. И те, кто был на борту, вероятно, менее всего помышляли о каких-то чудищах, которых, как считалось, можно встретить либо у норвежских берегов, либо в гаванях легковерных янки. А еще вернее — на газетных страницах.
Однако вот что говорят архивы Адмиралтейства: «Сэр, в ответ на Ваше сегодняшнее письмо с требованием представить подтверждение правдивости моего заявления, напечатанного в газете «Таймс» и касающегося морского змея необычайной величины, замеченного с борта Ее Величества «Дедалус»- под моим командованием во время перехода из Восточных Индий, имею честь сообщить Вам для сведения милордов комиссаров Адмиралтейства, что в пять часов пополудни 6 августа, на 24’44’ южной широты и 9’22’ восточной долготы, при пасмурной и облачной погоде, свежем северо-западном ветре и значительном волнении, идущем с юго-запада, когда корабль двигался левым галсом на северо-северо-восток, корабельный- гардемарин мистер Сарторис заметил нечто очень необычное. Это нечто быстро сближалось с кораблем, находясь на траверзе. Об этом обстоятельстве было немедленно доложено вахтенному офицеру, лейтенанту Драммонду, который как раз прогуливался по шканцам вместе со мной и шкипером, мистером Барретом. Команда корабля ужинала.
Когда наше внимание было привлечено к предмету, мы обнаружили, что это исполинский змей, державший головами шею на высоте 4 футов над поверхностью моря. И, насколько мы могли оценить длину его тела путем сопоставления с нашим грот-топселем, она составляла никак не меньше 60 футов. И ни одна из частей этого тела, как мы смогли заметить, не служила животному для передвижения в воде, ибо оно не совершало никаких колебаний ни в вертикальной, ни в горизонтальной плоскости. Животное быстро проплыло мимо нас, но так близко от нашего подветренного борта, что человеку моих знаний и опыта нетрудно было разглядеть его черты. Ни на подходе к судну, ни после пересечения нашего кильватера животное ни разу не отклонилось от юго-западного курса, которым следовало со скоростью 12-15 миль в час и, очевидно, направлялось к известной ему цели.
Диаметр змея позади головы составлял 15 — 16 дюймов, а голова, несомненно, была змеиная. За те 20 минут, что мы следили за животным в подзорную трубу, оно ни разу не погружалось в воду. Окрасом оно было темно-бурое, а у горла — желтовато-белое. Плавников у него не было, но было нечто -наподобие конской гривы или, скорее, нароста .из водорослей, которые полоскались вдоль хребта. Видели его гардемарин, помощник боцмана и рулевой, а также вышеупомянутые офицеры».
Это письмо было адресовано адмиралу Гейджу; оно очень скоро стало достоянием публики. Художник «Иллюстрированных лондонских новостей» сделал под наблюдением капитана Макуэя несколько рисунков, которые большинство читателей журнала восприняло как первое правдивое изображение неведомого чудища. Страсти накалились, когда несколько зоологов, проведших в море меньше часов, чем капитан и адмирал — дней, попытались подвергнуть рассказ моряка сомнению.
Застрельщиком критики выступил очень знающий, но уже престарелый и не в меру болтливый профессор Ричард Оуэн. Спор завершился вничью. Капитан отказался признать, что не видел того, что видел, а профессор не признал, что моряк мог видеть то, что он видел. Однако косвенным итогом спора стала публикация многочисленных рассказов о более ранних наблюдениях. Очевидцы до того времени предпочитали молчать, чтобы не быть выставленными на посмешище.