Густой, пьянящий аромат распустившейся за ночь черёмухи терпким облаком растекался по ещё сонной улице. Он бережно укутывал дома, деревья, и редких, ещё не проснувшихся толком, прохожих.
− Цыля, цыля! – Покрикивала я на белолобую, знающую себе цену, корову Звёздочку и вяло помахивала берёзовым прутиком. Мне не терпелось побыстрее сдать корову дежурному по стаду Мансурке и, забрав у пастушка старенькую плащ-палатку, убежать к речке. Я представляла, как завалюсь тут же, под подставивший солнцу белокурую голову куст черёмухи и буду спать… спать… спать…
Предаваясь сладким мечтам и медленно шагая по пустынной улице, я вдруг увидела сидящего на лавочке деда Данилу и стоящую рядом с ним большущую, переделанную под «ходуны», коробку из-под спичек.
− Деда, а ты чё здесь? − Обрадовалась я возможности хоть ненадолго забыть о корове и опустилась рядом с ним.
− Да вот, чурёмуха. – Поднял дед голову, и я увидела одинокую, спешащую вниз по сморщенной, но гладко выбритой щеке, слезинку.
− И чё что черёмуха?
− Так я ж, это… я ж хотел на рёлку* сходить…
чтоб Федорушка как проснётся, а тут чурёмуха… она, поди-ка, завсегда чурёмуху-то любила…
− И чё? – снова задала я тот же вопрос.
− Чё-чё… заладила… – Повысил голос дед, удивляясь моей бестолковости. – Ходуны-то, под горку покатились, я и «лизнулся». Вон, глянь-ко, и пинжак, и штаны все вывозил. Еле до лавки дополз. –
Добавил уже спокойней и, совсем по детски, кулаком, вытер вновь покатившуюся слезинку.
Наконец-то поняв, в чём дело, я воровато оглянулась по сторонам и вспомнив с благодарностью мальчишек, научивших меня преодолевать практически любые преграды, перемахнула через довольно-таки высокий забор.
Нарвав охапку совсем недавно распустившейся черёмухи и благополучно перебравшись обратно, я подала деду букет, но, оказалось, что ему некуда его положить. Руки были заняты тем, что упирались в края самодельных «ходунов», а взять сумку он не догадался.
…И я пошла рядом, неся перед собой огромный букет и помогая деду объезжать незначительные препятствия…
Как отнеслась к подарку почти столетняя Федорушка, я не знаю. А вот вспоминать о том, что мне крепко досталось и за брошенную корову, и за ворованную черёмуху – совсем не хочется…
Ерунда всё это…
* Рёлка – так называли берег небольшой речушки, густо заросший кустами черёмухи. И напоследок: хорошего вам настроения!
----------------------------------------------------------------------------
На этом я с вами прощаюсь и хочу пожелать: Любите и будьте любимы!!!
ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ оставляйте свой адрес и ждите в гости))
С уважением, Валентина.
Добра вам и света!