Очень много лет тому назад некий мастер, имя которого не сохранила история, создал пару погребальных статуэток (одна из них на картинке). Дело было в Древней Месопотамии и наш безымянный герой, вероятно, был шумером и жил в Уре - одном из древнейших городов мира.
Если верить историкам, то в центре каждого уважающего себя шумерского города возводили монументальные храмы-башни, именуемые зиккуратами. Их посвящали определенным богам, как это водилось в любой уважающей себя древней теократии. Зиккурат в уже известном нам Уре возвели в XXI веке до н.э. и посвятили шумерскому богу Луны, именуемому то ли Син, то ли Нанна - отцу богини Иштар. Поговаривают, что этот зиккурат стал прообразом библейской Вавилонской башни.
Более 40 веков спустя, в 1928 году, во время раскопок вышеуказанного зиккурата британский археолог сэр Чарльз Леонард Вулли нашел поистине царскую (во всех смыслах этого слова) гробницу. Упокоились в ней знатные супруги... и вместе с ними еще 75 человек, которым было уготовано служить царской чете в лучшем из миров. К слову, эти страдальцы, судя по всему, упокоились вовсе не с миром, как допускал сэр Вулли, полагая, что могло иметь место добровольное принятие яда. По данным компьютерной томографии сопровождающих подтолкнули к загробному служению ударом по голове. Суровые времена - суровые обычаи.
В этой прекрасной обстановке истинного “человеколюбия” сэр Вулли и нашел ту пару погребальных статуэток, с которых и началась эта история. Судя по всему, он был весьма верующим человеком, что позволило силе библейской ассоциации назвать статуэтки козлов “Баран в кустах”. Дело в том, что козлы, которые обгладывают цветущие деревья, пробудили в памяти историю про застрявшего в кустах барана, которого Авраам принес Богу в жертву вместо своего сына. К слову, Иммануилу Канту эта история крайне претила (как, впрочем, и мне).
История не запомнила имени мастера, но запомнила его творение, хоть и перепутала козлов с баранами. Я надеюсь, что где-то в лучшем из миров безымянному шумеру все равно приятно, и что он прожил долгую и счастливую жизнь, в которой были не только погребальные статуэтки.