Найти тему
Ведьмин канал

Я завернула его в плед и вынесла на руках, как раньше маленького.

Яндекс.Поиск
Яндекс.Поиск

Мне позвонили на мобильный с обычного городского номера:
- Вера Николаевна?
- Да?

Спокойный и уверенный женский голос:
- Я звоню вам по поводу Лёши, Лёши Макарова, вашего сына.
- Кто вы? Вы из Минздрава, в чем дело?
- Нет, Вера Николаевна, это не Минздрав. Минздрав ничем вам не помог и не поможет. А вот я вам предлагаю возможность...

Да Минздрав мне не помог год назад. Нам не помог. Лёшу увезли с болью в животе. Несильной. А потом, когда я слонялась под дверью хирургии, вышел доктор, худой и тихий, и сообщил, что перитонит разлился и ничего сделать было уже нельзя... Как нельзя? Ведь и болело-то не сильно, а может, это и не про Лешку и Лешка уже лежит в палате и спит?

А потом мне вынесли вещи. Рубашку его в клетку синюю, любимую. И все пропало.

Помню только, что, когда хоронили, почему-то пропали Лешкины веснушки. Ему было шесть...

- Возможность? Вы о чем? Вы вообще кто такая?
- Да никто. Для вас - Никто. Слушайте внимательно и сами решайте, как поступите. Завтра День Возвращений. Завтра к четырем утра поедете туда, где оставили сына. Он будет вас там ждать. Очень ждать. И будет с вами весь день. Потом он уйдет. Но у вас будет день с сыном. Решать вам.

Трубка замолчала.

Я очнулась не сразу, посмотрела на часы - 21:32.

"Что это?" - первая мысль. А вторая: "Хорошо, что Игорь в рейсе".

И слезы, слезы потекли, как оттаяли. Я обняла себя за плечи и плакала, плакала, качаясь.

К 23:00 я приняла решение, что все это дикий розыгрыш. Его надо забыть и лечь спать.

К 1:00 я пыталась перезвонить на этот номер. Безуспешно.

В 2:30 я вызвала такси на половину четвертого , оделась, взяла плед и села в коридоре на пуф. Напротив на стене висело фото: я и Лешка на даче, красим лавку. На него я и уставилась. И сидела, пока не позвонили, что такси у дома.

В такси я отключила мобильный. Если сейчас вдруг позвонит Игорь, моя решимость может рухнуть.

Сырое осеннее утро, практически ночь.

Я попросила остановить мне за квартал до кладбища и отпустила водителя.

Чуть впереди ограда старого кладбища из красного кирпича была разрушена. Через этот провал я и забралась, отодвинув ветки рябины. Фонарик на телефоне помог найти тропку. Светало.

Лешка сидел на своем надгробии, как на дачной лавочке, понуро опустив голову.

- Лёш... Лешик..
- Мама? - сын вскинул голову, вскочил и ухватился ручонками за ограду: - Ты пришла за мной!

Я побежала к нему, выдрала калитку, схватила и прижала:
- Сына, сына мой... Сына.

Он сидел у меня на коленях и плакал:
- Я тебя так ждал. Так ждал. Мам, ты со мной?
- С тобой, с тобой, родненький. Поехали домой. Ты замёрз весь.

Я завернула его в плед и вынесла на руках, как раньше маленького. Включила мобильный, вызвала такси и снова отключила. Нам никто не нужен.

Дома. Дома я согрела молоко. Лешка пил, как всегда обхватив бокал обеими руками. Потом мы мылись, смывали земляной запах и выкидывали похоронную одежду.

Правда, переодеть сына мне было не во что. Всю его одежду Игорь унес в гараж, чтобы я каждый раз не срывалась на плач, а затем на вой, наткнувшись на вещи сына.

Подошла моя футболка. Нам некуда идти. Мы дома.

Мы сидели на диване, и я спросила сына, погладила русые вихры:
- Что ты помнишь?
- Мам, я помню, что заболел. А потом, потом плохо... Я один был...
- Где был, Лёш?
- Мам, я хочу вспомнить... и не могу. Давай я не буду. Боюсь...
- Мама с тобой теперь, - я это сказала и сама испугалась. Вспомнила: "Он будет с вами весь день. Потом он уйдет".
- Давай не будем.

Мы посидели ещё. Потом я взяла Лешку на кухню, где сварила ему суп и компот. Накормила обедом. Потом мы смотрели Винни Пуха.

- Мам, а папа приедет?
- Приедет, только не сегодня.
- Я соскучился...

Вечером Леша начал волноваться. Я тоже. После ужина он никак не хотел ложиться.

- Я боюсь спать, мам, не хочу.
- Ну и не спи. Ты просто ляг, а я рядышком сяду. И будем разговаривать. Я рядышком.

И мы разговаривали. Вспоминали, как ездили в Адлер, где Лешка научился нырять. Как переехали в эту квартиру и первым пустили нашего кота Пуньку. Как лавку красили.

Потом карие глаза сына закрылись, и он уснул.

Я сидела рядом. И старалась не думать о том, как он уйдет. И что я буду делать завтра, когда он уйдет.

Может быть, это будет большая доза снотворного. А может быть, жизнь в ожидании ещё одного Дня Возвращений.

Я просто считала его веснушки. Четыре на носу. Три под правым глазом. И четыре - под левым...

Благодарю за лайк и подписку!)