Было тут дело, на улице *собачники* поймали в сумерках осеннего дня девушку которая разбрасывала отравленный корм. *Собачников* в нашем районе много, так что толпа образовалась мигом и не малая. Я тоже собачник, соответственно присоединился к толковищу. Виновница торжества была худощава, роста небольшого, одета не броско, но чисто. На руках ее светились голубые резиновые перчатки. Пакет с остатками отравы выглядывал из открытой сумки, весьма потрепанного вида. Выглядела барышня затравлено. Двое молодцов держали ее за руки, а женщина лет пятидесяти кричала ей что то в лицо. Из зрительской толпы стали поступать предложения о расправе. Предлагалось разбить физиономию, надругаться, накормить *охотницу* ее же отравой. Слезы медленно стекали по лицу преступницы. Потом мне удалось поймать ее взгляд. Во взгляде не было злости или страха. Только глухое одиночество, безнадежное такое. К то она? Зачем пришла? Она ненавидит лично мою собаку, или ей противен собачий род разом? Или она хотела доставить боль мне лично, отравив мою любимицу? Может быть это такой экзотический вид самоубийства?Возможно это ненависть к себе? Надежда на то, что в толпе найдутся скорые на расправу? Такой вот странный способ наказать себя чужими руками? Я помню свои чувства, когда еле откачал свою собаку, я готов был разорвать на части виновного.
Подоспевший наряд полиции забрал *охотницу*. Несколько свидетелей последовали за ними, благо отделение рядом. Все разошлись, а вопросы остались. Зачем и почему?