— Ну, что вы решили? — спросила Ольга Лену, когда он ушел. — Был разговор с Димой? Понимаешь — о чем я?
— Понимаю. Мамочка, мы решили последовать твоему совету. До августа ничего такого — только целоваться. И не слишком часто, чтобы не расстраиваться — а то Диме трудно бывает остановиться.
— Ну и как тебе... его поцелуи? Не так, как с Геной?
— Ой, что ты! Ничего общего! С Геной — теперь даже противно вспомнить. А с Димой... когда он меня целует, у меня в груди так горячо-горячо становится! Кажется, сейчас просто умру от счастья! И у него глаза делаются такие... яркие, горячие. Мамочка, как хорошо любить! Лучше ничего нет на свете! Расскажи мне еще что-нибудь про папу. Как вы были вместе, как любили друг друга.
— Про папу? Что же тебе еще рассказать? Я ведь почти обо всем тебе рассказала. Вот помню, он иногда хитро так спрашивал: “А кто мне покажет, как Оля любит своего Серго?”
— И ты что?
— Ну, я, конечно, кидалась ему на шею и начинала его обцеловывать. Потом сама спрашивала: “А кто мне покажет, как Серго любит свою Олю?” А у самой внутри все замирало.
Что тут начиналось — неописуемое! Просто извержение вулкана, и я — в его центре.
Они сидели на ковре и смотрели на портрет Серго. И он молча улыбался им.
— И у вас все будет прекрасно! — заверила она дочку. — Не думай ни о чем плохом. Природа вам все подскажет.
Маринка получила на тестировании обе четверки. Это было очень даже неплохо. Ведь абсолютное большинство школьников с заданиями не справилось. В списках результатов тестирования, вывешенных в коридорах вузов, преобладали двоечные и троечные баллы.
Маринка писала тесты в одной аудитории с Димой, правда, за разными столами. Он сидел впереди, и Маринка время от времени любовалась его затылком. После тестирования она не выдержала и подошла к нему.
— Все решил? — как можно безразличнее спросила она.
— Да вроде, все, — ответил он, — только не знаю, правильно ли. Кое-где сомневаюсь.
— Напиши, что тебе попалось. Я проверю.
— Не надо, мне Лена проверит. Ну как ты поживаешь? Как у тебя с тем парнем?
— Нормально. Слушай, Дим, ты тогда придумал музыку? К той песне о лете, помнишь?
— Да, конечно. В тот же день. Я ее в Москве на радиостудии спел — им так понравилось! Правда, предложения они мне сделали какие-то... дикие. Но песня произвела впечатление. А песенка про щенка была нашим гимном. Я за нее на елке в Кремле плюшевого щенка получил. Лене подарил. Хотя, по справедливости, надо было бы тебе.
— Ничего, пусть он у нее живет. Дима, как мне хочется послушать песню про лето! У Стаса плеер есть, чтобы сразу, когда поют, записывать. Можно, я к тебе когда-нибудь приду и ты ее споешь под гитару, а я запишу? Я Стасу обещала дать послушать песни на мои слова.
