А вот у Сани никакой обиды на маму нет.
Даже наоборот, Сашка фантазирует и начинает верить в свои придумки. И чем дальше от когда-то реально существующего образа мамы, тем этот образ безупречнее и безупречнее. Саша выдает желаемое за действительное и свято в это верит.
Я - не разубеждаю.
- Понять не могу, когда они успели меня так упустить-то (это про бабушку и всю семью, исключая маму). Пока мама жива была, она же мне и книжки на ночь читала, и уроки со мной делала (поэтому ты в шестом классе буквы Я и Р зеркально писала, печатными буквами), и купала меня каждый вечер(и именно поэтому первые полгода ребенок регулярно просил проверить голову на предмет наличия вшей и хорошо знал, что вшей можно вывести керосином или дихлофосом), и пижамку чистую мне одевала! Я и училась почти на отлично, когда мама жива была. А мамы не стало, и всем на меня стало наплевать, и я сразу скатилась!
Без мамы в семье Саша не жила. Маму увезли без сознания в больницу, бдительная старшая по дому тут же сообщила об этом в полицию и опеку, и тут же Сашу увезли в СРЦ. Даже до похорон. О смерти мамы Саша узнала уже в СРЦ, и на похороны её возили оттуда же, в сопровождении медработника и психолога.
Времени, когда Саша прожила в семье без мамы - думаю, несколько дней. До недели.
И вот теперь детский мозг делает умершую маму святой. Поступающей правильно, заботящейся о дочери. Детский мозг защищает Сашку изнутри.
Вычеркнуты из детской памяти месяцы, когда мама с кем-то уезжала из дома "на заработки". Вычеркнут ремень, когда Сашка сбегала из дома и ночевала в заброшке. Вычеркнуто пьяненькое веселье, вычеркнуты рожденные мамой дети, которых "мама отдавала в добрые руки". Вычеркнута просрочка.
Сашка не сопоставляет то, что нельзя было за неделю забыть буквы и таблицу умножения, нельзя за неделю разучиться чистить зубы.
Часто Саня мои слова вкладывает в уста матери. Рассказывает что-то из детства и : "А моя мама сказала - Саша, ты обязательно в жизни многого достигнешь! Надо только поставить цель! Саша, надо заботиться о тех, кто слабее тебя, о стариках и детях! И я вспоминаю, и делаю так, как меня учила моя мама!"
А я вспоминаю - как Сашка отталкивала в магазинах от прилавков людей, в том числе и бабушек, и бурчала - "Что, не видите, что ли, что тут ребенок? Лезут и лезут!" Ребенок - это про себя, конечно. Вспоминаю, как на мои вопли по поводу плохой учебы и пуганий, что на работу возьмут только полы мыть и в дворники, Саня говорила : "Ну и подумаешь! Вон у меня мама квасом торговала, и что? И может, мне вообще нравится листья и мусор во дворе убирать!"
Похоже, два образа слились в один. Две мамы - в одно целое. И я не буду никогда разубеждать Сашку, что всё было совсем-совсем не так. Пусть.
Пусть мама в Сашкиной памяти будет вот такой. Придуманно-замечательной.