Виктор задержался в кунге у Олега до полуночи. Им было о чем поговорить и что вспомнить. Обоим в одно, и тоже время и в одном полку ВДВ пришлось воевать в Афганистане, будучи молодыми лейтенантами, только что закончившими военные училища. Было это в самом начале Афганской войны. За беседой время пролетело незаметно, лишь только жена Олега прервала общение и напомнила, что третий час ночи, а утром много дел. Виктор встал, пожелал спокойной ночи и, спустившись на землю, пошел к палатке, где расположились его спасатели.
Палатка была старого образца, из брезента и рассчитана на четырех человек. Но в ней спали десять девушек и сын Виктора, Николай. Он и занимался установкой палатки, но поставил ее вопреки всем правилам, на кольях вполовину короче, чем требуется. За счет того, что палатка опустилась ниже, она стала намного шире, что позволило разместить столь многочисленную команду. Виктор, подойдя к палатке, понял, что ему места в ней не предусмотрено. Поэтому он просто развернул свой спальный мешок и улегся у входа, поперек ног спящих. Заснул Виктор сразу.
Когда он открыл глаза, то в палатке уже никого не было. На поляне горел костер, и что-то на нем варилось в подвешенном эмалированном ведре. Николай командовал девушками, попутно объясняя походную жизнь.
Виктор вылез из спального мешка и босиком направился к реке. Необходимо было немного взбодриться и заодно смыть с себя следы общения с Олегом. Подойдя к воде, Виктор разделся и окунулся в прохладу реки. Решил немного поплавать, но течение оказалось довольно-таки сильным, и Виктора отнесло в сторону метров на сто. Выйдя на берег и продвигаясь обратно по мелководью, вдоль прибрежных кустов, неожиданно услышал разговор. Говорили эмоционально громко, никак не подозревая, что кто-то может подслушать. До лагеря было метров двести, а Виктора из-за кустов видно не было.
Знакомые девичьи голоса возмущенно обсуждали вчерашний вечер, а именно запрет Виктора на участие в вечернем костре кадетов. Больше всех возмущалась Светлана: да кто он такой, мы совершеннолетние, что за солдафонство? Мы не в армии, что он себе позволяет? И все в таком же духе. Услышав такие обвинения в свой адрес, Виктор огорчился. Его особенно расстроило, что заводилой этого «бунта» являлась понравившаяся ему Светлана. Он не захотел вмешиваться в разговор девушек и осторожно бесшумно ступая, дошел до места, где лежала его одежда.
Когда одевшись, Виктор вернулся к палатке с костром, то все были на месте и собирались завтракать. Лица у девушек были приветливыми, они пожелали своему руководителю доброго утра и предложили вкусить приготовленной ими пищи. Виктор поблагодарил и, сославшись на то, что завтракать не привык, отошел в сторону и подозвал Николая.
Когда Николай подошел, то продолжая идти, спросил у него: как дела? Николай поведал ему о назревающем конфликте команды и руководителя. Но Виктор был уже нечаянно осведомлен о сути дела. Он велел Николаю оставаться за старшего и загрузить девчонок работой по благоустройству лагеря. Сам же будет в кунге у Олега. Виктор рассчитывал, что за время его отсутствия страсти поулягутся и к вечеру все успокоятся. Ему очень не хотелось совсем испортить отношения со Светланой, так рьяно отстаивавшей свою независимость. Да и особых причин бунтовать не было. Кадеты также были загружены подготовкой лагеря к прибытию участников вахты памяти. Одна заготовка дров потребовала максимальных усилий. Так что всем было не до флирта и бесед у костра. К вечеру наверняка захотели бы отдыха после напряженного дня и спасатели, и кадеты.
Виктор, общаясь с Олегом, постоянно держал в поле зрения свой лагерь и девчонок суетившихся, выполняя указания Николая. Света вначале была недовольной, что сорвался ее план, вручения «черной метки» капитану. Но работа по лагерю вскоре отвлекла ее от бунтарских мыслей, и вновь по поляне разносился ее заразительный смех.
Вскоре к кунгу Олега подошла одна из девушек и позвала Виктора на обед. Он поблагодарил за приглашение, но учтиво отказался под предлогом, что отобедает у кадетов. Девушка опечаленная ушла в лагерь спасателей. Наблюдая за своей командой, Виктор отметил, что среди девушек произошла перепалка. Слов он не слышал, но по жестам и движениям понял, что все ополчились против Светланы. Видимо посчитали, что их руководитель отстранился от команды по причине ее призывов к неповиновению. Даже, кто то предположил и озвучил версию об оставлении спасателей и отъездом Виктора.
Светлана в задумчивости пошла к реке и, опершись о борт баркаса, стала смотреть на бегущую воду. Виктор устремился к ней. Подойдя, увидел слезы на печально красивом лице девушки. Сердце его сжалось. Ему захотелось сиюминутно совершить для нее что-то большое и хорошее. Его неодолимо тянуло к ней. Он боялся необдуманными словами или действиями окончательно испортить отношения со Светланой. Но надо было что-то сказать или сделать, чтобы объяснить свое появление рядом с ней. Ничего не надумав, Виктор молча уселся на борт баркаса и также направил свой взор на быстро бегущую воду реки. Так они оба сидели и молчаливо смотрели на воду. Их уединение никто не нарушил. Как будто и не было больше никого вокруг.
Вдруг Светлана встряхнула головой с выгоревшими на солнце волосами и спросила у Виктора: а можно ли искупаться? Виктор от неожиданности вздрогнул и просто кивнул головой. Светлана, быстро скинув шорты и футболку, вошла в воду. Виктор опомнившись, разделся и последовал за ней.
Светлана хорошо плавала и ныряла. Виктор нисколько от нее не отставал. Вначале им обоим захотелось переплыть реку, но течение было слишком сильным. Их бы просто отнесло бы довольно-таки далеко, что затруднило возвращение обратно. Поэтому они то удалялись метров на пятнадцать, то приблизившись к берегу и по более спокойной воде плыли обратно. Проплавав с пол-часа, оба довольные и взбодрившиеся вышли из воды. Солнце припекало, они снова уселись на борт баркаса, чтобы обсохнуть. Вновь, воцарилось молчание. Слова в данный момент, просто были бы лишними. Каждый из них был погружен в свои мысли…
(продолжение следует)