Общность этнокультурных оснований Турана и Ирана на протяжении нескольких тысячелетий укреплялась экономическим, культурным, общественным, религиозным и государственным взаимодействием этих регионов. Многие культурные, научные, государственные деятели являются «своими» одновременно для многих стран и народов. Так, тюрок из Казахстана Аль-Фараби сделал аристотелевскую логику частью арабской и персидской мысли, сочинения Бабура, написанные на языке тюрки, не только стали наследием классической литературы всех тюрок, но и оказали влияние на развитие литературы всех стран культурного пространства Турана, Ирана и Индии. Архитектурные шедевры, созданные мастерами Персии, воспроизводились, во многом «развиваясь» и преобразовываясь под влиянием местных традиций и условий, в Бухаре, Самарканде, Герате, Дели и других городах. Сочинения великих среднеазиатских гениев — Аль-Бируни, Гардизи, Фирдуоси, Улугбека, Низами — были написаны как на персидском, так и на арабском языках. Тюркские завоеватели, приходившие из Турана с VII по XVIII вв. (тюркские династии Ирана, Газневиды, Сельджукиды, Караханиды, Хорезмшахи, Великие Моголы, Тимуриды и др.) объединили огромные пространства Турана и Ирана.
Сегодня объединение этих культурных метапространств происходит посредством шоссейных и железных дорог, веток нефте- и газопроводов, линий связи. Невзирая на политические, межэтнические и межрелигиозные трудности, вновь «оживают» Великий Шелковый путь и другие традиционные маршруты.
Александр Македонский был первым государственным деятелем, который политически и экономически объединил две цивилизации этой территории. Но политика Александра Македонского противоречила рекомендациям его учителя (Аристотеля). Вот что писал об этом Плутарх: «Он не последовал совету Аристотеля обращаться с греками как предводитель, заботясь о них, как о друзьях и близких, а с варварами как господин, относясь к ним, как к животным или растениям, что преисполнило бы его царство войнами, бегством и тайно назревающими восстаниями. Видя в себе поставленного богами всеобщего устроителя и примирителя, он применял силу оружия к тем, на кого не удавалось воздействовать словом, и сводил воедино различные племена, смешивая, как бы в некоем сосуде дружбы, жизненные уклады, обычаи, брачные отношения и, заставляя всех считать родиной вселенную, крепостью — лагерь, единоплеменными — добрых, иноплеменными — злых; различать между греком и варваром не по щиту, мечу и одежде, а видеть признак грека в доблести и признак варвара — в порочности; считать общими одежду, стол, брачные обычаи, все, получившее смешение в крови и потомстве».
Результатом этого смешения стало возникновение блестящих культур греко-бактрийских царств, Кушанской империи, государства эфталитов, которые породили синтез Востока и Запада, кочевой цивилизации Турана и земледельческой — Ирана, Индии, удивительное сочетание духовных и религиозных форм разных народов, ярким проявлением которого были искусство и культура Гандхары. Буддизм Махаяны, ставший первой мировой религией, благодаря Кушанской империи, распространился на всем ее пространстве — Восточном Туркестане, Средней Азии, Афганистане, севере Индии и далее в Китае, Персии и Корее.
С тех пор и до середины XIX в., когда это пространство было окончательно поделено между государствами, имевшими собственные пути цивилизационного развития — Великобританией, Россией, Ираном и Афганистаном, — в нем сохранялось некое внутреннее единство, которое сегодня восстанавливается вновь в соответствии с идеями евразийства.
