***
Девочка нетерпеливо топает ногой по коврику, тянет надоевший ремень. Она уже большая, ей 12 – а значит, можно ездить на переднем сиденье. Но обязательно пристегнутой. Она же хочет быть «вдумчивым правонарушителем», как папа. Взгляд скользит вдоль зеленой посадки и заводской стены. Резкий удар по тормозам, инерционный ремень подтягивается и вжимает ребенка в спинку кресла.
- Ну вы че, выехали чтобы стоять на дороге! – летит в незадачливого
водителя маршутки, который зазевался на кольце и неудачно выперся перед троллейбусом.
Девочка вздыхает, снова поправляет ремень. Ну скорее бы. На прошлых выходных, когда она была у Бабушки, беременная кошка уже напоминала воздушный шарик. Если взять её на руки и замереть, можно было уловить легонькое шевеление котяток.
Котята. При этом слове зажмуриваешься и представляешь милых пушистиков из рекламы кошачьего корма; живых
мягких игрушек, с розовыми носиками и нежными лапками. У котенка непременно атласный бантик на шее, он бегает за фантиком и послушно мурлычет, когда ему чешут за ушком.
Ручка двери - бетонная дорожка - калитка - крыльцо - картонная коробка...
– Ба... - тянет удивленно и жалобно, - а где кошкина коробка?..
– Я переставила. Здесь слишком светло и шумно, она может бросить котят.
– А с ними уже можно поиграть? - голос звенит от напряжения, руки стиснуты в умоляющем жесте.
– Нет. Только посмотреть, очень осторожно. Если ты будешь их трогать, ты сотрёшь с них запах, и кошка их бросит. Коробка теперь стоит под батареей, в углу за швейной машинкой.
Девочка встаёт на коленки, аккуратно и тихо пролезает под машинкой. Запах ткани, пыли и масла, тепло батареи, негромкое мурлыканье кошки. Они совсем маленькие. Ушки плотно прижаты к головам, глазки закрыты. Похожи на маленькие комочки; шёрстка реденькая, сквозь неё просвечивает розовая кожица. Беспомощные, слепые котята. Совсем не похожие на рекламных зверёнышей.
Теперь надо похвастаться Подружке, но так чтобы она начала завидовать, а себя при этом не выдать. Ойкнув, Девочка выбирается из закутка и несётся к телефону - пригласить соседку в гости.
***
– Какие они мелкие... - тянет руку к коробке соседка.
Шлёп!
– Не трогай! Бабушка сказала, если их потрогать, они перестанут пахнуть как надо, и кошка их выкинет.
– Да ладно! Мы же их не обидим!
– Давай просто посмотрим.
Серо-розовые комочки пищат в поисках молока; кошка исхудавшей тенью просачивается между детских коленей и локтей, и забирается обратно в коробку. Писк замолкает, сменяется рокочущим материнским мурчанием.
– Она поёт им колыбельную...
– Да, здорово...
Детские головки склоняются ближе, очарованные.
– А что если мы возьмём одного на руки, через платочек?
– Это как?
– Ну вон у тебя на батарее платочек сушится, завернем котёнка и через него погладим.
– Бабушка говорила совсем не трогать.
– А мы тихонечко!.. Только одного!..
Батист, обвязанный крючком, заботливо расправляют тёплые ладошки. Темно-серый котик, оторванный от привычного тепла, начинает тоненько плакать. Минуту-другую его вертят в руках, потом - как им кажется - осторожно возвращают на место. Кошка внимательно следит из-под ресниц; вертикальные зрачки сужаются и расширяются.
***
Безудержные детские слёзы. Горе такой силы, что кажется небо рухнуло на землю. Поток всхлипов прерывается какими-то булькающими «я не хотела...», «а она...», «мы же не...», очередное «прости!» взмывает к потолку истеричным выкриком.
Горячая натруженная ладонь гладит острые вздрагивающие лопатки; Девочка глубже зарывается лицом в Бабушкины колени.
– Я же говорила, что котят нельзя трогать, пока они не откроют глаза.
– Говорила... но мы тихонечко, через платочек!
– А я тебя предупреждала. И не надо было их показывать. Думай теперь над своим поведением.
– Мне так жалко!.. - притихшая истерика снова набирает обороты, в голосе появляются подвывающие нотки.
– Думай над своим поведением. Думай, что ты натворила. Думай, к чему привело твоё желание похвастаться.
Бабушка ссаживает девочку на пол, и возвращается к своим делам. Рыдания затихают; на смену выплаканным слезам приходит жгучий стыд. Он заставляет полыхать скулы и сжиматься внутренне в комок, не даёт дышать и поднять голову.
Тыльной стороной ладони девочка пытается стереть со щёк остатки слез и красные пятна, поднимает заплаканные глаза. Коричневая коробка стоит на прежнем месте, в дальнем углу. На пороге кухни поблёскивает ведро с ледяной водой.
