– Работал я на автокране у нефтяников. Долго работал, десять лет, с восемьдесят третьего по вахте, потом, через год, перешёл на «постоянку». Мотался сутками по месторождениям, с буровой на буровую, зарабатывал хорошо, как и все в те годы. Копил деньги, думал, соберу на дом, на машину, вернусь к семье, заживу – заведу хозяйство, сад, скотину. Много накопил, столько "на большой земле" и за двадцать лет не заработать.
Многие тогда почти всю зарплату просаживали – кто пил, кто в карты проигрывал, кто в отпуске спускал. А я прямо болел деньгами, все складывал копейка к копеечке, сберкнижка распухла. Ну, тут, конечно, перестройка подоспела. Павлов, хрен, со своей реформой, или ещё кто, не помню, но боязно мне стало. Чую, приберут мои денежки, как пить дать, приберут. Думаю, надо их на валюту поменять, а у нас негде. Взял я отпуск в конце февраля, снял всё разом и покатил в Москву.
Приехал, устроился в какой-то вшивой гостинице на окраине, начал осторожно выяснять, где можно провернуть своё дело. Обменников тогда еще толком не было, да и не хотелось мне особо светиться в банке, паспортные данные свои показывать. В общем, подсказали мне люди. Приехал на Арбат, стал ходить, присматриваться. Углядел одного прощелыгу, культурный такой – интеллигентного вида, в сером пальто и в шапке «пирожком», прохаживается, меняет помаленьку «бабки».
Долго я недалеко от него кружил, вижу, он меня тоже приметил, стал сворачиваться. Хотел подойти к нему, а меня тут же двое с боков подпёрли, крепкие ребята в кожаных куртках. Какого, говорят, тут ошиваешься? Ну, я, понятное дело, струхнул. Деньги то все при мне. Но народу вокруг много, думаю, если что, заору. Отвечаю, мол так и так, хочу доллары купить. Так что ж ты, лох, кругами ходишь, посмеялись и мимо того прошли, кивнули и нету их. А мужик сам ко мне подходит и спрашивает, сколько надо. Я спросил какой курс и сказал сумму. Мужик встрепенулся, забегал глазами по сторонам. Говорит, такой куш надо собрать. Договорились через час на том же месте встретиться.
Пошёл недалеко в пельменную. Сел за стол рядом с двумя работягами, пытаюсь поесть. Вроде всё срастается, а у меня душа не на месте. Думаю, надо было по частям менять, в разных местах, а я, дурак, всю сумму сразу обозначил. И ведь один, ни единой живой души знакомой во всей Москве нет. Работяги под столом тихонько водку разливают и мне плеснули. Чё ты, говорят, сидишь, как пришибленный, расслабься. Я глотнул полстакана, отпустило немного и мысль заработала. Говорю, спасибо, мужики, я за это вам еще поставлю, если поможете мне маленько. Объяснил, как дело обстоит, только сумму, конечно, не называл.
Вышли на улицу, покурили. Я того интеллигента увидал, специально ещё с мужиками постоял, поговорил о том, о сём, чтоб видели, что я не один, и подошёл. Он меня проводил к синей «шестерке», что стояла рядом на стоянке, в ней никого не было, и это меня совсем успокоило. Уселись мы на заднее сиденье, он мне пачки сто-долларовые, резинками перетянутые, показал, я проверил купюры, пересчитал выборочно – всё вроде как надо, хрустят, одна к одной. Завернул он их в газету, положил на сиденье возле меня, стал мои рубли считать, спокойно так. Я на всякий случай оглядываюсь по сторонам, не идёт ли кто к нам. Всё тихо. Сложил он рубли в портфель, спасибо мне сказал. Ну я свёрток ещё раз развернул, посмотрел на пачки, завернул снова, сунул за пазуху, под тулуп и пошёл к своим мужичкам. На машину только раз обернулся, она как раз со стоянки выезжала, номер запомнил невзначай. Работяги меня проводили до метро, сунул я им пару сотенных, распрощался, нырнул в электричку и скорей в гостиницу.
Прибегаю, как на крыльях, заперся в комнате, хорошо соседей никого не было. Тулуп скинул, достал свёрток из-под рубашки, развернул, высыпал пачки на кровать, радуюсь. Открыл пиво, которое прошлым вечером купил для такого случая, сижу за столом, отхлёбываю из бутылки, любуюсь на «зелень», соображаю, что надо бы в обратный путь собираться. Билета нет, ну да поеду на вокзал и на первый попутный поезд упаду, не привыкать. Взял тут одну пачку в руки, захотелось пошелестеть долларами, глядь, а в ней только сверху да снизу настоящие купюры, а под ними бумага резаная зелёная. Тут меня как обухом стукнуло – неужели кинули?! Распотрошил остальные – точно! Сел на пол, только глазами лупаю…
Ну, что ж, надо было что-то делать. То ли в милицию идти – очень мне этого не хотелось, – то ли самому попытаться деньги вернуть. Хотя понимал я, что в столице лоху вроде меня правды вовек не найти, но надежда на «авось» была большая, да и злость меня взяла такая… В общем, собрал я остатки "зелёных" с обложек "кукольных", получилось около четырех тысяч, взял и деньги, что на обратную дорогу отложил, и поехал на метро по окраинам, по барахолкам, искать обрез охотничьего ружья. В задуманном деле это у меня был бы самый весомый аргумент к моим обидчикам.
Нашёл двустволку шестнадцатого калибра с коротко спиленными стволами и прикладом, ладную такую, по руке, десяток патронов к ней с дробью «шестёркой». Пристроил обрез под тулуп в рукав и отправился на Арбат, "кукловодов" искать. Ходил как на работу, каждый день – утром, пока не развиднеется, и вечером, как стемнеет, чтоб не особо светиться, – и через несколько дней заметил на стоянке знакомую машину. Проследил аккуратно до самого гаража и в одно утро, дождавшись, когда в неё уселось побольше народу, подловил их на выезде со двора на улицу под аркой.
Они остановились на повороте у тротуара, пропуская бесконечный поток, а тут и я – подскочил слева, распахнул водительскую дверку и показываю тому "качку", что за рулем сидит, стволы из-под полы прямо в рожу. Очкарик на заднем сиденье завозился, узнал меня, тоже дверцу открыл, говорит: «Ты что, друг, давай по мирному разберёмся, садись к нам». Я ему сказал, чтоб вышел из машины. Думаю, поставлю его перед бампером – тогда не уедут и остальные, да он, дурак, вылез и кинулся на меня, даром что интеллигент. Наверное подумал, что на испуг беру, или внимание хотел отвлечь. Пришлось мне с одного ствола садануть ему в бедро, он и подломился на асфальт.
А москвичи, не поверите, бегут себе мимо нас по тротуару, никто даже ухом не повёл. Так только, стали на метр дальше обходить, как заведённые. Я уже и обрез не прячу, прошу громко, чтоб милицию позвали. Пока одна старушка, добрая душа, побежала к другому перекрестку к ГАИ-шникам, что там маячили, очкарик попытался на ноги подняться, да не может, а его подельники, видя такой оборот, дали по газам. Я им со второго ствола выстрелил по задним колесам, да толку мало. Они ввинтились в поток – и нету!
Дружок их сидит на асфальте в луже крови, стонет от боли и все бормочет: «Ну ты дурак, ну ты дурак…» Я говорю: «Заткнись, сволочь, мало я тебе еще всадил. Сейчас милиция разберётся, кто из нас дурак!».
Они быстро разобрались. Отобрали первым делом обрез, руки скрутили за спину, да по зубам мне, разбили губы напрочь. Тут, вдруг, откуда ни возьмись – телевизионщики с кинокамерой. «Мы, – говорят, – из передачи «Человек и закон», случайно тут проезжали мимо, да все и засняли!» "Менты" даже не поверили сначала, говорят: «А вы, часом, не кино здесь снимаете?» – «Да нет, на самом деле случайно».
«Ну, – думаю, – повезло мне, хоть свидетели нашлись, от них не отмахнешься!» Раненого на «скорой» быстренько отправили, а меня в "гадюшник" и в ИВС, где сходу начали разбираться со мной, по горячим следам. Телевизионщики следом, продолжают на плёнку все снимать. Рассказали следователю, как было дело, я свою историю изложил. Следователь записал всё, сказал телевизионщикам, чтоб копию съёмки ему привезли, в качестве вещдока. Все разошлись, а меня в камеру, на нары.
Мурыжили потом недолго. Вначале всё вроде нормально было, история моя про кидалово с валютой не первая и не последняя. Сберкнижка, в которой снятая сумма проставлена, у меня вместе с паспортом лежала. За самосуд, конечно, мне статья полагалась, но была надежда, что в остальном разберутся и вернут мне хоть часть денег. И плёнка телевизионная, мне её даже раз показали, хорошо могла помочь следователю, – на ней и машина и физиономии по крайнее мере троих подельников очень хорошо засветились.
Однако, на суде вдруг оказалось, что мои показания сплошная "липа", – я был представлен алкашом-маньяком, промотавшим в столице все деньги и напавшим с оружием, ни с того ни с сего, на уважаемого пострадавшего, скромного инженера-труженика, перебивающегося с хлеба на воду случайными заработками. Телевизионщиков вообще в суд не вывали, а на ихней пленке остался только я с обрезом в руке и истекающий кровью бедняга-пострадавший. Адвокат, назначенный за два дня до суда, благополучно проспал весь процесс и мне спокойно вкатили "десятку" за разбой, учитывая комсомольскую биографию.
Вот и вся история, хочешь верь, а не хочешь – проверь...
***
Его собеседник рассказал в ответ свою короткую историю
А что было дальше с этим героем, можно узнать здесь
И, кстати, для тех, кто не в теме: "бич" – бывший интеллигентный человек.