В прокат вышла картина «Ленин. Неизбежность», последняя работа Владимира Хотиненко. Поговорили с режиссёром не только об этом. Фото (ч/б) на записи интервью: Семён Оксенгендлер.
– А вы стратегии обсуждаете с близкими, скажем так, с семьей, или нет?
– Моя семья – это я и моя жена Танечка. Она постоянно участвует во всех процессах. Я подкаблучник. Она запретила мне это говорить. Я проговорился. Вот.
Она редактор мой. Мы с ней находимся в постоянном общении. Сколько мы живем, мы ни разу по раздельности никуда не ездили, не летали.
Мы достаточно часто встречаем даже Новый год вдвоем. Нам не нужно веселиться, компания. Мы под Элвиса Пресли «Love Me Tender» танцуем танго с ней обязательно. Нам никогда не бывает скучно.
Ну, спорим, у нас страсти кипят порой, о-о-о. Но как раз это освежает.
– А идеологически вы совпадаете?
– Не всегда.
–То есть полемика возможна в семье?
– Возможна, возможна. Вот единственный человек, с кем у меня возможна полемика, это моя жена – главный критик. Вот ее мнение мне важно. Это вне всякого сомнения. Потому что она очень хорошо разбирается в кино (она киновед). У нее точный вкус, чувство стиля.
– Но если она скажет, мне не нравится твоя Крупская (картина «Ленин. Неизбежность» – Е.Д.), будете менять образ?
– Сложный вопрос. Вот я не видел Сережу Маковецкого в роли батюшки в «Попе».
У меня пробовались люди. А она меня давила, давила, давила, попробуй, попробуй, попробуй. Я попробовал. И Сережа Маковецкий снимался.
Но не от того, что она меня «придушила». У нас такого вообще не было никогда. Я свою точку зрения умею отстаивать.
Но я очень прислушиваюсь к ее точке зрения. И всем советую. Моя идеологема, что женщины лучше мужчин. Женщины тоньше, сложнее. И, как организм, и как мистическое существо.