Я тут задумался. Глубоко и надолго. Прочитанное недавно в википедии, вызвало не то, что шок (я давно ничему не удивляюсь), но какое-то отторжение от прошлой системы ценностей. Даже не так. Теперь в ту систему ценностей я вынужден зайти с другого конца. Короче, для начала первоисточник – слова, которые Пикассо произнес во время празднования своего юбилея (90 лет) в 1971 году:
«… Многие становятся художниками по причинам, имеющим мало общего с искусством. Богачи требуют нового, оригинального, скандального. И я, начиная от кубизма, развлекал этих господ несуразностями, и чем меньше их понимали, тем больше было у меня славы и денег. Сейчас я известен и очень богат, но когда остаюсь наедине с собой, у меня не хватает смелости увидеть в себе художника в великом значении слова; я всего лишь развлекатель публики, понявший время. Это горько и больно, но это истина…»
А истина вещь жестокая. Но почему именно Пикассо так взволновал меня? Потому, быть может, что это один из ярчайших и великих художников XX века. Иван мне сказал однажды, что он Пикассо… – процентов на 85. Я ещё пошутил (на страницах своего романа), что 15% не доложили. То есть Пикассо был мерилом (и не только для меня). Всего. Мастерства, ярчайшей судьбы, славы. Но, главное – новаторства в искусстве! Его мышление, поиски, его мощь – всё было феноменально и фундаментально. И вот…
Оказывается, богачи требовали от него всего того, что так восхищало меня в его творчестве. То есть «Герника» была создана для развлечения этих господ «несуразностями». И кубизм, это так – для славы и денег. Прочитав такое, хотелось воскликнуть: «ты чего, товарищ гений, – белены переел!?». Если бы это сказал простой обыватель, я бы, разумеется, поверил. Да и слышал я такое от обычных людей не раз. Но тут – сам маэстро говорит, и не просто говорит, а как бы подводя черту под всей жизнью – разоблачает себя.
Вот так просто – обрушилось всё! Списать это на новомодное понятие фейк – соблазнительно, но зачем и кому бы это понадобилось? Всемогущему обывателю, чтобы сказать, что вот, мол, мы же говорили – это всё туфта. Но сказано это слишком убедительно – ни один обыватель не поймёт сути трагедии Художника. Для этого нужно быть Гоголем, а Гоголь фейки не запускал.
Ведь, по сути, Пикассо срывал маску не только с себя. Он этим саморазоблачением подписал приговор всему новому искусству! А чем тогда занимались его соратники – кривлянием? зарабатыванием бабла? Я прямо слышу радостный возглас того же Обывателя: «Вот и копец вам, ребята! Вот чего стоят все ваши «Черные квадраты» и абстракции!».
Но, как же так?! А куда тогда девать его мощь, это «свечение» гениальности? Я был на его выставке в Пушкинском и до сих пор помню это ощущение мощи и истинности. Но… «когда остаюсь наедине с собой, у меня не хватает смелости увидеть в себе художника в великом значении слова; я всего лишь развлекатель публики, понявший время».
Значит, бывают и такие развлекатели! Но тогда… это горе горчайшее и мука мученическая! У таких глыб всё выходит глобально. И творчество, и судьба, и мука, и предательство себя.
А ведь был в это же время художник, которого никто и никогда не посмеет разоблачить как «развлекателя публики». И по мощи и «свечению» гениальности он стоял там же – на самом верху. Но теперь я понимаю, что выше. Там, где живёт НАСТОЯЩЕЕ.
Википедия: Павел Николаевич Филонов (8 января 1883, Москва – 3 декабря 1941, Ленинград) – русский, советский художник, поэт, один из лидеров русского авангарда. Основатель, теоретик, практик и учитель аналитического искусства – уникального реформирующего направления живописи и графики первой половины XX века.
3 декабря 1941 года художник умер в блокадном Ленинграде. Его ученица Т. Н. Глебова описывает прощание с учителем: «8 декабря. Была у П. Н. Филонова. Электричество у него горит, комната имеет такой же вид, как всегда. Работы прекрасные, как перлы сияют со стен, и как всегда в них такая сила жизни, что точно они шевелятся. Сам он лежит на столе, покрытый белым, худой как мумия».
Я знаю также, что он полемизировал с кубистами. Он считал, что кубизм идёт от ума, структура мирозданья – совершенно иная. Он в своих работах тоже как бы разъял мир, но его структура дышала жизнью. Перлы – великолепное определение нашла его ученица. И ещё, насколько я помню, – он не продал ни одного полотна. Жил впроголодь и умер от голода в Городе, не сдавшемуся врагу.
Впрочем, я не об этом. Художники были всякие – и сытые, и голодные, и успешные, и неизвестные, и обогретые властью. Не было только продажных. То есть, продать картину можно, и на заказ сделать шедевр – тоже бывает. Нельзя на заказ услужить. В общем Пикассо знал, о чём говорил. Где он соврал, как схитрил, и что в его душе творилось потом.
Удивляет другое. Почему это не так бросалось в глаза как, скажем, у Шагала. Шагал ранний Витебский, и поздний Парижский – это разные художники. Сытая европейская жизнь внесла свои коррективы. Но только Пикассо заговорил об этом.
Конечно, наследие Пикассо насчитывает несколько тысяч работ, и далеко не все они восхищают. Но это естественный процесс. Что-то лучше, что-то хуже, порою просто неудачные работы. Но он-то говорил о другом. О сознательном тиражировании и шельмовании! Вот что не укладывалось в моей голове. Быть может его гений, даже в тиражировании работ не терял своей мощи?
Вопрос завис. Разгадывать чужие тайны – не моя профессия. Мне своих тайн – выше крыши. Но мне, в отличие от «продажных гениев», наедине с собой оставаться не страшно.
Во-первых, я всегда наедине с собой, и все страхи и боли давно уже стали моей сутью. Во-вторых, тиражировать можно то, что берут. Но очереди за своими работами я пока не наблюдал. Нет, у меня купили работ пять за всю жизнь. Если точно посчитать – восемь. И даже расплатились приличными по тем временам баксами. Вся штука совершенно не в этом.
Я как-то задуман Создателем (если вообще он задумывался на мой счёт) – неправильно и нелогично. Опять приходит на ум только одно определение – олух царя небесного. Так вот, этот олух не то, что тиражировать, даже сколько-нибудь сносно повторить сам себя был не в состоянии. Это странно, но я много раз пытался скопировать удачные куски, но всегда выходило что-то третье.
Я давно уже фотографирую процесс работы. Вспоминая, как восхищался мой сосед по отцовской мастерской, и как потом проклинал меня за испорченные работы – я теперь фиксирую каждый свой пук и взмах. Благо сейчас это не составляет никакой премудрости. Щёлкнул, перенёс на компьютер, и мажь дальше. А потом, поостыв, – сравнивай. Кстати, если считать все варианты, что я испортил и замазал, так я могу соперничать по количеству единиц с Пикассо. Правда, на выходе у меня наберётся работ сто.
Но вот художник ли я? Вопрос, который наедине с собой я задаю постоянно. Да, я творец, но вот художник ли я в прямом смысле – в плане ремесла? В природе всё может быть. А в природе творчества вообще всё парадоксально и неправильно. Вот и я – художник, не умеющий рисовать? Кстати, и таких было полно. Тот же Шагал говорил о своём неумении рисовать. Но сейчас я – о своих кумирах юности.
Посмотрите на раннего Пикассо и раннего Филонова. Это же мастера своего дела! У Филонова даже рисунки, сделанные в ученичестве – вызывают восхищение. А я… пшик! – меня даже в институт не приняли. Да что институт – меня из художественной школы выгнали из-за неуспеваемости именно по рисунку и живописи. Возникает естественный вопрос: ЗАЧЕМ я полез в эту профессию? Вот этот вопрос и задаю себе «наедине с собой» каждый день. И отвечаю на него своей жизнью.
И вот что я вспоминаю. Всю свою жизнь я не понимал – что делаю. Когда я принёс свои работы в полиграфический институт – мне сказал преподаватель, что поставил бы пять баллов! Сказал восторженно, как говорил потом мой сосед по мастерской. На экзамене я очень старался – и мне поставили три.
Когда я после армии, устав поступать в Строгановку, с лёгкостью, первым из сверстников, я вступил в Союз – вопроса о моём профессионализме не стояло.
Но и в Строгановке я отметился восторженной оценкой. В институт я готовился со своей подругой – первой любовью. Она поступила на «керамику», я – не поступил на «монументальную живопись». Факультет МЖ – был самый престижный, туда был огромный конкурс. На третьем курсе моя подруга захотела перевестись с керамики на МЖ с потерей курса. У неё мама преподавала в вузе, поэтому, в порядке исключения, ей разрешили попробовать. Но нужно было принести свои рисунки. Она принесла. Среди прочих, был мой рисунок – её портрет. Она мне рассказала, с каким восторгом, преподаватель, указав на него, говорил: «Да вот же, вот, как надо!». Её перевели.
И так всю жизнь. А как надо я до сих пор не знаю.