Сколько ударов нужно сердцу, чтобы вернуть рассудку ясности? Два, три, четыре или всё-таки пять? Собьёшься со счёту, а время в этот момент будет казаться сладкой липкой патокой. Она обволакивает твоё тело, делает движения тяжёлыми и практически невозможными. Проходит час, а может и несколько прежде, чем открываются глаза.
Серый, словно мышиная шерсть потолок никак не способствовал нужному ладу. Голова раскалывалась, картинка перед глазами двоилась и была покрыта белёсой дымкой. Такое случается, когда приходишь в себя после крепкого удара по затылку.
Джим понимал, что лежит на ледяном полу. Вокруг него, словно медсестры стояли старые каталки больных и штативы для капельниц. Вдыхая смрадный воздух, мужчина понимал: что-то пошло не так. Случилось страшное, но что именно пока неясно.
Повернув голову в бок, Джим удивился. В паре метров от него лежала нога. Отрывали от коленного сустава, да с такой силой, что вытянули жилы. Судя по маникюру на ногтях, конечность принадлежала женщине. Хищно-алого цвета ноготки отблескивали в свете люминесцентных ламп, делая зрелище ещё менее аппетитным. На икрах виднелись глубокие следы от укусов. Некто буквально вырывал плоть зубами, наслаждаясь тем, как мучается жертва.
Надо встать, но как же это чёрт возьми тяжело. Одежда прилипла к телу, словно её посадили на клей. Кожу неприятно стягивала запёкшаяся корка. Неприятное ощущение. Нужно найти кран и отмыть с себя остатки чего бы то ни было…
Кровь. Джим, на тебе кровь. Мужчина стоял перед зеркалом у небольшого умывальника и тщательно пытался всмотреться в собственное отражение. Лицо всё в мелкую красную крапинку. Рубашка и брюки превратились в бурое недоразумение. Значит он стоял по другую сторону выстрела и его обдало фонтанами крови. Жуткое зрелище, особенно если не помнишь, что произошло. Закрадываются сомнения.
В голове понемногу начал восстанавливаться порядок, но память упрямо не желала открывать секреты происходящего. Он находился в старой операционной комнате. На столе лежал труп девушки: ноги валялись на полу, головы и рук не было. Живот вспорот, а кишки прибиты под самым потолком словно чёртова рождественская гирлянда.
Джим попытался открыть дверь, но та оказалась заперта. Потребовалось несколько хороших и сильных ударов, чтобы наконец выбить замок. Оказавшись в коридоре, мужчина жадно вдохнул воздух и его тут же сковал жуткий спазм. От тошнотворного запаха горелой плоти и стоявшего смрада, что стелился до самого пола надо было как-то спасаться. Чтобы не потерять сознание от чудных ароматов, Джим прикрывал нос и рот рукавом рубахи. Помогало, но плохо.
Нужно выбираться отсюда. Думал мужчина, вспоминая, что же это за место. Он никак не мог припомнить дверей, мимо которых шёл. Десятки палат, каждая перепачкана кровью и следами окровавленных рук. Под ногами стелилось битое стекло. Оно хрустело под берцами, словно человеческие кости.
Коридор закончился большой залой. Посреди пылал огромный костёр, а над ним висели источники жуткого запаха. Десять обугленных тел. Все подвешены цепями за ноги. Кто есть кто сейчас уже не разберёшь. Скорее всего персонал больницы или пациенты.
Казалось, худшее позади. Но спустившись по лестнице Джим пожалел о том, что обрадовался концу испытаний для психики. Следующий этаж был ещё ужаснее. Всё началось с дверей. Они попросту слетели с петель и унеслись в другой конец длинного коридора. С потолка едва светили лампы. Пахло чем-то сладким и одновременно гнилостным. Вокруг валялись человеческие кости и нередко встречались черепа. Некоторые из них выглядели целыми, но на многих виднелись следы от когтей, что вскрывали головы ещё живым. Глубокие надрезы, словно прошлись хирургической пилой.
Подобные фокусы могли бы довести до паники любого. Но Джим был особенным. Да, он коп, но его отдел занимается расследованием убийств связанных с потусторонним. Бредовые слова, однако правда. Их дверь в участке без таблички. А по именам там лишь зовут только своих. Брали туда далеко не всех. Да и желающих копаться в древних фолиантах и изучать манускрипты много никогда не бывает...