Цусимское сражение практически незнакомо отечественному обывателю, однако в японской историографии оно числится как великая победа, когда-либо достигнутая японскими морскими силами. Даже атака на Перл-Харбор не смогла затмить того триумфа, который потряс Страну Восходящего Солнца в 1905 году.
Адмирал Хейхатиро Того, отправляясь в Цусимский пролив, воспринимал вторую тихоокеанскую эскадру З. Рожественского как крупную угрозу своему флоту. Его опасения были обоснованы составом ударного ядра русского адмирала: навстречу японскому адмиралу шли четыре новых броненосца.
Сражение, в результате которого Япония не просто вышла победителем, но и обзавелась пятью кораблями, три из которых не имели никаких повреждений, длилось двое суток. Помимо захваченных кораблей, Российская Империя потеряла потопленными 21 судно, погибшими более 5000 человек. Но кроме материальных и людских потерь была подорвана репутация одной из сильнейших морских держав. Именно Цусимское сражение положило конец притязаний северной империи на победу в Русско-Японской войне.
Но было ли поражение позорным? Безусловно, действия отдельных лиц тяжело оправдать и воспринимать иначе кроме как трусость и малодушие. Но были и те, кто шел роковым норд-ост 23°, выполняя приказ адмирала Рожественского.
На второй день от всей эскадры сгруппированными и централизованными под одним командованием оставались корабли контр-адмирала Небогатова. Русские силы представляли из себя следующее: морально и физически устаревший флагман "Император Николай I", израненный и еле державшийся на воде "Орёл", два броненосца береговой обороны "Генерал-адмирал Апраксин" и "Адмирал Сенявин" и крейсер второго ранга "Изумруд". Остальные оставшиеся на плаву корабли 2-й Тихоокеанской эскадры были разрознены и представлены самим себе. К 10 часам утра остатки "Балтики" были окружены японским флотом. В завязавшемся утреннем бою вести огонь мог только искалеченный "Орёл". Неизвестно, что сподвигло контр-адмирала Небогатова - истинное человеколюбие и нежелание губить понапрасну людей или трусость и нерешительность, но сначала на "Император Николай I", а затем уже на оставшихся кораблях были спущены стяги российского императорского флота, и посредством международных флажных сигналов было изъявлено желание сдаться, вдобавок были подняты флаги Японской Империи.
Отдельно стоит отметить крейсер "Изумруд" - единственный из всех крейсеров, не бросивший эскадру. Расценив приказ о сдаче контр-адмирала как преступный, капитан 2-го ранга барон В. Н. Ферзен принял решение выполнять приказ Рожественского - "норд-ост 23°". Не сбавляя хода, крейсер вышел из кильватерной колонны и пошёл на прорыв окружения. Пользуясь высокими мореходными качествами крейсера, а также благодаря дерзостью и решимости команды, судно смогло вырваться из неприятельских клещей и направиться во Владивосток.
Но дальнейшая судьба крейсера оказалась менее героической. Сказалось напряжение прошедших дней, весь свой путь до Владивостока моряки ожидали преследования и свято верили в то, что за ними гонится чуть бы не весь неприятельский флот. Обходя возможные минные банки на подступах к порту, крейсер сделал крупную петлю и наскочил на камни. Будучи уверенным в преследовании, капитан 2-го ранга Ферзен приказал свезти команду на берег, а судно подорвать, дабы не допустить его захвата японцами. Впоследствии капитану вменяли в вину гибель крейсера: у команды была возможность сняться с камней и спасти судно. На суде, организованном после войны, обвинения не были удовлетворены, Ферзен выступал в качестве свидетеля по делу контр-адмирала Небогатова. Поступок капитана 2-го ранга ставился в пример сдавшимся капитанам. Избежала суда и порицания общественности команда броненосца "Орёл", коий исчерпал весь свой ресурс.
В дальнейшем капитан Ферзен продолжил службу во флоте, Первую Мировую войну встретил в чине вице-адмирала, после 17 года переселился в Эстонию, где прожил остаток жизни.
В следующей статье мы узнаем о двух суднах, поставленных в одинаковые условия, но поведших себя абсолютно по-разному в страшном для России Цусимском сражении.
Буду рад за вашу подписку и "палец вверх"!
Семь футов под килем, дорогой читатель!