(отрывок из книги «Последний приют атамана Дутова»)
Продолжение. Начало – «Голова атамана»
1920 годы, Жаркент, Казахстан–Суйдун, КНР
Хитрый, ловкий, беспощадный
Помню, как мы в советские времена выстаивали очереди в кинотеатрах, чтобы увидеть боевики о гражданской войне. Белые в них, конечно, представлялись врагами, красные – своими. И одним из таких фильмов был «Конец атамана» о ликвидации казахскими чекистами Александра Дутова.
О достоверности приводимых в фильме фактов говорить не приходилось. Для создания советского боевика просто был взят сюжет о реальной операции по устранению Дутова в китайском городе Суйдуне. Но вот что касается главного героя этого фильма чекиста Чадьярова, то у него существовал реальный прототип. О нём и других убийцах нашего атамана мне удалось узнать в городском архиве Жаркента, откуда через китайско-советскую границу был послан отряд восточных киллеров. Этим английским словом они сами называли себя в те годы, точно определяя поставленные перед ними задачи.
В самом имени героя фильма сценаристы соединили фамилии двух человек: Касымхана Чанышева, руководителя операцией, и Махмуда Ходжамьярова - непосредственного исполнителя.
О последнем известно немного. Он входил в отряд Чанышева, когда тот ещё и красным не считался. Был совершенно «безбашенной» храбрости. А после службы в жаркентской милиции и ЧК, вроде бы, работал в сельском хозяйстве на юге Казахстана, на небольшой руководящей должности. В 1938 году был расстрелян, как враг народа, как тогда было принято называть любого, попавшего под колесо политических репрессий.
Другое дело – Касымхан Чанышев. Вероятно, именно с него создавал образ советского разведчика-нелегала замечательный казахстанский актёр Асанали Ашимов. Ознакомившись с документами, связанными с личностью Чанышева, я понял, что таким его и представляю себе, как в фильме, - хитрым, умным, ловким и беспощадным. Знающим множество языков, умеющим найти контакт с любым собеседником, выйти целым и невредимым из самой неприятной истории.
Басмач? Нет, милиционер!
Строить свою карьеру двадцатилетний Касымхан начал в 1917 году, когда вместе с такими же дезертирами вернулся в родной Жаркент с германского фронта. Что умел солдат? Держаться в седле, да хорошо стрелять. Он сразу сколотил свой отряд (такие впоследствии назывались басмаческими бандами), и пока в Семиречье советской власти не было, контролировал дорогу в Китай. Потом он вспоминал в автобиографии: «Со дня возвращения из царской армии, первый организовал из добровольцев-фронтовиков в г. Джаркенте на пограничных полосах Китая партизанские отряды… против бежавших белых, т. к. они не миновали в путях наши участки и командовал этими отрядами до 1919 года…»
По данным из белогвардейских источников, отряд Чанышева в 1917-1919 годах попросту грабил купцов, ходивших с товарами по великому шёлковому пути. И не жаловал ни белогвардейцев, ни семиреченских казаков, пытавшихся установить хоть какую-то власть в регионе.
Пикантность его личности придавало то обстоятельство, что родственниками Чанышева были богатые татарские купцы, жившие по обе стороны границы. Для своих Касымхан, разумеется, устанавливал особый режим пропуска и был в авторитете, как в казахском Жаркенте, так и в китайской Кульдже.
Кстати, окружающие, вероятно, считали его по национальности казахом или уйгуром, каковыми были его бойцы, хотя он, единственный среди всех, на самом деле был татарином. В архивных документах, где фигурирует отчество Касымхана, если обращаются к нему, неизменно пишут по-казахски – Калиевич, если же подписывается он сам, то называет себя по-татарски Галеевич.
Однако беззаботное время российского безвластия вскоре прошло. И в наступившей поре советизации южного Казахстана басмаческие банды, подобные чанышевской, надо было беспощадно истреблять. Или брать под крыло новых властей. Умный и хитрый Касымхан, конечно, согласился на «красную крышу». Тем более что самого его при этом назначили «на пост начальника уездно-городской милиции города Джаркента» (приказ №63 от 13 апреля 1920 года). Кем был укомплектован штат этого райотдела, полагаю, объяснять не нужно. Туда вошли все бойцы Касымхана. Мало того, что легализовались, они ещё и зарплату с пайком стали получать!
Однако теперь, выполняя приказы из Москвы и Алма-Аты, отряд Чанышева должен был изгонять со своей территории отступавших из России участников белого движения. И ликвидировать казачьих атаманов. Для этих целей командир подобрал себе несколько бойцов, которые теперь стали называть себя по-английски "киллерами", что полностью отвечало поставленным перед ними задачам.
Однако для ликвидаций Касымхану понадобилась изворотливость. Не знаю, какую - двойную или тройную игру он вёл, однако своим его считали и белые, и красные. А в результате секретным приказом № 804 от 1 декабря 1920 года он был награждён разведотделом штаба Туркфронта золотыми часами «за уничтожение атамана Сидорова». Это была его первая операция по ликвидации одного из местных казачьих атаманов.
Судя по всему, Чанышев золото любил, так как и за убийство Дутова его наградили от ВЧК не советским орденом, а ещё одними золотыми часами, но теперь уже – с цепью!
Двойная игра
По воспоминаниям казаков начальник милиции Касымхан Чанышев поставлял оренбургскому атаману в Суйдун из Жаркента, причём не задаром, какие-то ценные сведения. Вошёл в доверие и даже беседовал с Дутовым с глазу на глаз. Тут-то и можно было бы привести в исполнение приговор советских чекистов. Но Касымхан явно не желал рисковать своей жизнью ради чужой идеи. Он тянул с проведением акции. Его куратор, заместитель Дзержинского Петерс буквально требовал от Чанышева решительных действий.
Чекисты хотели невозможного: выкрасть атамана Дутова и тайно переправить его в Москву для проведения показательного судебного процесса над «врагом советской власти». Кого другого, может, и удалось бы выкрасть, но Дутов с семьёй жил непосредственно в казармах, где ему отводились две комнаты. Его хорошо охраняли. Да и сам он не слишком доверял, кому бы то ни было.
Наконец, перед Чанышевым была поставлена задача, срочно убить оренбургского атамана, вокруг которого уже формировалась целая армия из разрозненных белогвардейских частей, ушедших за кордон.
Как утверждали белые эмигранты, для того чтобы заставить Касымхана провести эту ликвидацию, власти якобы взяли в заложники большую семью Чанышевых. Десяток его родственников, будто бы, даже сидели в жаркентской тюрьме, вплоть до его возвращения. Но тут я склонен, скорее, верить советским источникам, которые отвергают подобный факт. Потому что, во-первых, не было в Жаркенте на тот момент силы, способной противостоять отряду чанышевских милиционеров. Во-вторых, город мал, родственники незаметно из него всё равно не смогли бы выбраться. И потом, о какой «большой родне» можно говорить, если в 1920 году, судя по документам, 23-летний Касымхан проживал в выданной ему служебной квартире вместе с 17-летней женой Гульчаран и 65-летней матерью Фаизой. Вот и вся родня.
Для выполнения сложной задачи Чанышев взял несколько своих бойцов, тайно переправив их в Суйдун. Но, как бы ни представляла нам советская пропаганда операцию с погонями и перестрелками, в которых участвовало чуть ли не шесть сотрудников ЧК, прошла она, судя по всему, тихо.
Лично у меня в ходе прочтения и сопоставления самых разных версий и документов, после разговоров с русскими в Синьцзяне, и, наконец, после того, как удалось увидеть само место преступления, вырисовалась своя собственная версия о том, как происходило убийство.
Отчасти она основана на версии оренбургского историка Вячеслава Войнова, опубликовавшего ещё в 1993 году в №3 журнала «Уральский следопыт» статью «Жизнь и смерть атамана Дутова». Отчасти – на версиях других источников.
Все они крайне противоречивы. Почитать отчёты ликвидаторов, так они настреляли, как минимум, четверых, а в версии журналиста Александра Хинштейна, опубликованной в «МК» в 1999 году, – пятерых казаков. Если же вчитаться в свидетельства современников, проживавших на тот момент в Суйдуне, то хоронили тогда только троих: атамана Дутова, его ординарца вахмистра Лопатина и казака Маслова, бывшего в ту ночь часовым.
Если советские источники утверждают, что ликвидаторов было шестеро вместе с «группой прикрытия», то в казачьих воспоминаниях фигурируют трое, а то и двое всадников. Они быстро подскочили на конях к штабу, один с пакетом от Чанышева буквально ворвался в кабинет Дутова, другой в то же время держал коней в поводу и спокойно разговаривал с часовым Масловым.
Затем ворвавшийся с пакетом киллер, отдав Дутову пакет, стреляет в бросившегося ему наперерез ординарца Лопатина и ещё дважды, практически не целясь, в Дутова. И в то же мгновение выпрыгивает в окно к своему товарищу и коням.
Если представить себе на мгновение «группу прикрытия», стреляющую по казакам, то, во-первых, где бы она укрывалась в непосредственной близости от штаба? Там же был палаточный лагерь: ещё не все оренбуржцы переселились в казармы. Нет, уйгур среди своих русские казаки вычислили бы моментально.
К тому же если бы «группа прикрытия» стала отстреливаться, то хотя бы один из оставшихся прикрывать отход товарищей был бы либо убит, либо – ранен, либо взят в плен. Однако дутовцы так никого и не нашли, хотя погоню снаряжали.
Судя по многим публикациям, чекист, убивший часового, выстрелил в него. В упор. А ведь любой выстрел вне казармы являлся звуком тревоги и сразу же привлекал к себе всеобщее внимание. Но на улице как раз никто не всполошился. Получается, что там, где стоял часовой, где располагалось караульное помещение, вообще не стреляли? А все три выстрела прозвучали внутри казармы, и переполох был тоже там, внутри, причём, в тот момент, когда убийца уже находился снаружи.
По-моему, разговаривавший с часовым Насыр Ушурбакиев должен был действовать по-уйгурски. Моментально, ещё не успев подумать, он просто всадил нож в Маслова, вскочил на одного коня, на другого уже вскакивал выпрыгнувший из окна Ходжамьяров. И оба умчались в метель, не дав опомниться никому из опытных оренбургских казаков.
Получается, что «группы прикрытия» в Суйдуне, скорее всего, не было. В конце концов, просчитывавший акцию Чанышев прекрасно понимал, что любой шум смертельно опасен. Так что правы белогвардейцы, утверждавшие, что всадников было только двое, и скрылись они в ночи, как призраки.
Итак, восстановим ход событий. С депешей от Чанышева в штаб к Дутову примчался «безбашенный» Махмуд Ходжамьяров и, оставив около часового своего напарника Насыра Ушурбакиева, ворвался в приёмную атамана. Там, отдав в руки пакет, выстрелил в него, в ординарца и выскочил в окно. Насыр тем временем пырнул ножом часового, подал коня, и оба растворились в метели.
Конечно, за убийцами была снаряжена погоня. Казаки искали их и по направлению к советской границе, и по другим возможным путям отхода. Но никого не нашли. Уйгуры словно сквозь землю провались.
Они действительно сумели быстро уйти от погони, развернув в метели коней в сторону, противоположную границе. И с 6-го по 10-е февраля 1921 года втихую отсиживались, никем не замеченные, в кульджинском доме родственников Касымхана Чанышева.
Было бы чекистов много, разве сумели бы их так долго скрывать в доме, даже от его обитателей? Ведь казаки непременно должны были посетить кульджинских родственников Касымхана, потому что Дутов, умирая, говорил своим, что убийца был от Чанышева. При этом можно представить себе нервное напряжение ликвидаторов, которые даже до конца не знали, выполнили они задание, убили атамана, или только ранили?
А Чанышев? В разных источниках утверждается, будто бы он тоже находился в составе группы. И даже будто бы убил двоих казаков в «караулке». Но этих, якобы убитых, с атаманом не хоронили. Значит, это миф? Кто-то утверждал, что Чанышев мог стоять внизу и даже разговаривать с часовым. А почему тогда к атаману часовой пропустил Ходжамьярова с пакетом от того Чанышева, который вроде бы остался внизу? Наглому Ходжамьярову могли поверить только в том случае, если бы никакого Чанышева рядом не было. Чанышева казаки знали в лицо, ведь он уже не раз встречался с атаманом.
Так где же был командир операции Касымхан Чанышев во время убийства? А командир, по моему глубокому убеждению, во время проведения акции, в Суйдуне вообще не появлялся. Он либо ждал товарищей в Кульдже в доме своих богатых родственников. Или где-то по дороге к этому дому, чтобы как можно более незаметно провести обоих всадников мимо цепких соседских глаз. И заметьте, что сам он при этом ничего не терял. В случае неудачи запросто мог свалить вину на исполнителей хоть перед белыми, хоть перед красными. Ну, а в случае удачи лавры победителя и золотые часы доставались ему одному.
И меня нисколько не удивляет версия о том, что через несколько дней после похорон атамана вся эта троица, возвращаясь из Кульджи через Суйдун в Советскую Россию, ночью тайно проникла на суйдунское русское кладбище в Доржинке, выкопала гроб с телом Дутова и отрезала у покойника голову. Для отчёта перед ВЧК.
* * *
За устранение Дутова Касымхан Чанышев получил именной карабин, золотые часы с цепью и мандат, подписанный Петерсом, о том, что арестовать товарища Чанышева, за что бы то ни было, теперь можно лишь с его, Петерса, согласия.
«Предъявитель сего, - было написано в мандате (орфография написания сохранена), - Чанышев Касымхан 6-го февраля 1921 г. совершил акт, имеющий общереспубликанское значение, чем спас несколько тысяч жизней трудовых масс от нападения его банды, а потому требуется вышеозначенному товарищу со стороны советских властей внимательное отношение и означенный товарищ не подлежит аресту без ведома полномочного представительства. Полномочный представитель – Петерс».
Это был, практически карт-бланш для проведения любой террористической или диверсионной деятельности.
Документов о дальнейшей службе Чанышева в архиве не нашлось. Из немногих справок удалось понять, что лет десять после этого Касымхан не вылезал из командировок. Но в начале 1932 года он стал активно собирать справки, ни больше, ни меньше, но - «для реабилитации» себя, как красного партизана. Справки просил передать жене, так как сам он опять отправлялся «в командировку».
Быть может, Касымхан, как утверждают некоторые источники, попал под пресс довоенных репрессий и был расстрелян? Но вот об этом-то факте в архиве данных не нашлось.
А возможно, и я склонен как раз к этой версии, он действительно стал разведчиком-нелегалом. И действовал так же, как это придумали сценаристы в двух последующих фильмах о Чадьярове: «Транссибирский экспресс» и «Маньчжурский вариант». О смерти Чанышева в документах жаркентского архива ничего конкретного не говорилось. Всего лишь одна фраза: «Погиб в 1933 году от рук врагов советской власти».
А, может, не погиб, а просто исчез, оставшись в какой-нибудь нейтральной стране или сымитировав свою смерть?
(О том, как убийцы атамана Дутова спасались от пули своих же товарищей на родине своих врагов, читайте в отрывке из книги «Последний приют атамана Дутова» - «Спастись на родине врага»).