Бабка мерила серёжки, накрутивши бигуди
Да, на всякий случай, брошку прицепила на груди!
Бусы красные надела, новый фартук на халат...
Горделиво посмотрела — хорошо сидит наряд!
Галстук дед себе поправил — што мы — чай, не пацаны!
Да любимые напялил полосатые штаны!
Подвязался не веревкой, а армейским ремешком
Обе волосины ловко разлохматил гребешком.
Да для понту комсомольский нацепил на грудь значок!
Бабка глянула по-свойски — Вот уж, вправду, дурачок!
Где ж ты, лапоть деревенский, енту штуку раскопал?
Ты ишшо бы пионерский галстук, сдуру, повязал!
Да чаво б ты понимала? Чем я хуже, чем Делон?
И куды ты подевала мой «Тройной» одеколон?
Солнце село, в небе звёздном — красной искрой самолёт
Дед, настроившись сурьёзно, бабку за сараем ждёт.
Папироской светит старый, сено нюхает- балдёжь.
Возле клуба, под гитару, хлещит пиво молодёжь.
Всё темнее — нету бабки! Дед затылок почесал —
Видно, меряет все тряпки или смотрит сериал!
Может в одиночку клюшка с чаем трескает халву?
Надо было хоть чекушку прихватить на рандеву.
С речки свежестью подуло, что-то стало холодать —
Вот ишшо! За старой дурой враз оглобли повертать!
Вот уж точно — подкачала, хоть ложись да помирай!
А когда-то прибегала раньше деда за сарай.
Дед, кряхтя и матюкаясь, огорчившись, шёл, до слёз!
И, в потёмках спотыкаясь, чуть поленницу не снёс!
Очень старому обидно: "Так вот с нею — не впервой!"
Но не кончился, как видно, романтический настрой:
Он, как в годы молодые, бросил камушком в окно
Видно мысли озорные не утихли, всё равно.
Шевельнулась занавеска, смотрит — бабка изнутри
Распахнула раму с треском: Чё те надо? Говори…
Ну чаво не приходила? — возмущённо шепчет дед,
Мене мамка не пустила — был кокетливый ответ!
Сзади с грохотом поленья полетели на траву,
Утром знала вся деревня про ночное рандеву..
