Экранизация Терри Гиллиама
Все народы мечтают. Американская мечта — выбиться из нищеты и разбогатеть. Французская — пробиться из безвестности к славе. Испанцы ни о чем похожем не мечтают. Вся их жизнь есть сон, или мечта (что на испанском языке именуется одним и тем же словом sueño). Так называлась пьеса Кальдерона, и к ней явно есть отсылки в фильме. Жаркое солнце выжигает стремления людей на Иберийском полуострове, и в дреме сиесты этому народу видится всякое. Призрачное, желанное, недостижимое. Протяни руку — и мечта как песок уйдет меж пальцев, как независимость Каталонии или рыцарство Дон Кихота.
Кажется, именно это очень чутко почувствовали создатели картины «Человек, который убил Дон Кихота». Британцы Терри Гиллиам и Джонатан Прайс и американец Адам Драйвер сумели на удивление точно передать испанский колорит в своей вольной трактовке романа Сервантеса. «Зачем эти субтитры? Они нам не нужны», — смахивает Адам Драйвер буквы на барной стойке, когда говорит по-испански с трактирщиком. Действительно, зачем? Ведь даже понимать этот фильм не нужно: в нем все ложь, обман, карнавал. И все правда.
Мигель де Сервантес. «Дон Кихот»
Гиллиам играет со зрителем. Страшное в его картине оборачивается смешным, а забавное может иметь необратимые последствия. И вроде бы мы знаем историю Рыцаря печального образа, но никогда не можем быть уверены в том, куда повернет сюжет и кто окажется под масками новых персонажей. Полиция и инквизиция, средневековые тайные мусульмане и современные нелегалы, рыцари и актеры, — сон и реальность здесь настолько взаимосвязаны, что поверить нельзя ни в то, ни в другое даже когда герои вроде бы проснулись.
А может режиссер намекает на цикличность истории? Кто знает, ведь за двадцать девять лет, что прошли со старта проекта, Гиллиам создал не просто хороший фильм, а философскую притчу, в которой пластов не меньше, чем похождений Рыцаря печального образа. И нет ничего удивительного в том, что история о производственном аде, где герою постоянно приходится общаться с продюсерами и спонсорами, стала символом этого самого ада. Пока Гиллиам снимал «Человека, который убил Дон Кихота», в его проекте несколько раз успел смениться состав. В итоге роль Тобби Гризони вместо Джонни Деппа исполнил Адам Драйвер, а «хитроумного идальго» вместо легендарного Жана Рошфора сыграл не менее талантливый Джонатан Прайс.
Эта картина одновременно и о взрослении, и о том, как важно не загубить в себе мечтателя. Главный герой, молодой режиссер Тобби, в начале руководствуется правилом «каждый сам за себя», но постепенно учится брать ответственность за свои поступки. На этой ответственности держатся очень хрупкие конструкции любви и дружбы. Но даже они не могут подарить тот свет, который несут надежда и мечта. Все бессмысленно без романтика, верящего в законы рыцарства и принимающего мельницы за великанов, а значит он не может умереть. Если же умирает, то его место обязательно должен занять кто-то другой.
«Человек, который убил Дон Кихота» — еще и отличное высказывание об отношениях творца и произведения. О том, как бессилен любой рассказчик — от клипмейкера до классика — перед собственным детищем. Иначе получается редко, да и зачем?