В летнем автобусе Екатеринбург-Таватуй стал свидетелем общения двух девушек. Сильное впечатление. Незабываемое, можно сказать.
Представьте себе двух обыкновенных девушек. Не могу выделить в них что-то оригинальное, например, во внешности. И я не обратил бы на них внимания. Если бы не если …
Автобус был полон народу, и многие стояли, держась за поручни. В том числе и я. Девушки находились недалеко от меня, и я мог слышать, о чем они разговаривали.
Сначала они делились какими-то незначительными впечатлениями. И мне было бы всё равно, если бы они не матерились. Представьте себе особ женского пола, которые как будто только что вышли из многолетнего заключения! Бабушка, сидящая впереди, попросила их воздержаться от нецензурной лексики, но девицы даже не посмотрели на нее. Они не взглянули и на меня, когда я обратился к ним с аналогичной просьбой. Ехали себе, лениво обмениваясь матерными выражениями.
А потом разговор их резко изменился. Я понимаю, что мне многие не поверят. Подумают, что я привираю. Не поверят так же, как не поверил я своим ушам, потому что вдруг услышал фамилию – родную мне до боли – Достоевский. И полилась иная речь, подчиненная выверенным культурным канонам. Мне показалось, что я сплю. Одна из них легко и изящно сравнивала Алешу Карамазова с князем Мышкиным – не по литературоведческим образцам, а по-своему – свежо и непосредственно. Вторая отвечала ей коротко, по делу, без лишних слов.
Я шел по деревенской улице и думал, что Бог наказал меня за мнимую уверенность, что я «знаю» людей и что умею определять их культурный потенциал, их принадлежность к той или иной социальной группе.
Или нечто подобное и раньше было, просто я не замечал, или у нас в молодежной среде появилась такая странная эклектика?
Не перестаю удивляться. Может, и хорошо, что еще можно чему-то удивляться.