Один мальчик жил с папой, мамы у него не было. Когда он стал большим – около 15 лет – он уехал к бабушке, поступил в колледж и стал там учиться. Все было замечательно, но бабушка уж очень доставала, воспитывала и воспитывала. Однажды они поругались и мальчик, конечно, сильно хлопнув дверью, уехал к отцу. По приезду он обнаружил, что отца нет, что он на вахте (работает вахтовым методом). Мальчик не растерялся, пошел в полицию и сказал: «Хочу в приют». Полицейские не поверили, позвонили бабушке, еще не отошедшей от неблагодарности внука. Та сказала, мне такой внук не нужен. Внук был кремень, не только сказал, но и сделал. Написал объяснение пришедшей инспекторше по делам несовершеннолетних на целом листе и еще 4 подписи поставил. Дальше был приют.
Но страшное все-таки случилось – бабушка приехала. Сцена встречи в документах не зафиксирована, но поскольку мальчику в приюте не понравилось, и он уже готов был согласиться с любыми претензиями бабушки, состоялось великое примирение. Тому, что внук сам попросился в приют, бабушка не поверила, да и мальчик сказал, что его насильно туда «закатали».
Бабушка же любила доставать не только внука, но и госслужащих. Скажем даже, госслужащих она любила больше доставать. Не важно, где они служат: в полиции ли, в прокуратуре, в следственном комитете. Вскоре все они проводили проверки друг друга, опросы, допросы, назначали экспертизы того самого объяснения внука, которое вырвали злодеи под пытками. Пятеро экспертов из разных органов как сговорились, все утверждают, что сам внук все написал и подписал. Но бабушка-то лучше знает, не мог внучек, да, собственно, и внучек уже не важен. Азарт появился, вкус к борьбе, смысл жизнь обрела. Хочу, говорит, чтобы главный следователь всех посадил, самый главный – тот, что в Москве. И эксперта мне тоже из Москвы выпишите, а этих пятерых тоже посадите. Выдумывают они все, что с коррупцией борются или там с терроризмом. Меня им не побороть. Я тут всех посажу, зря что ли я письма и жалобы пишу. А ту инспекторшу, что все подделала, требую пожизненно посадить.
Да простит мне читатель, но в этом месте я сделаю пассаж политического оттенка. Власть у нас для народа, а не народ для власти. Народ только разный, один – сам из своих проблем выкарабкивается, ничего не требует, да еще и хвалит потом власть, что не мешает, а другой – власть заставляет вокруг себя крутиться, создает всем проблемы, да еще и ругает ее почем зря. В этом конкретном случае власть, т.е. госслужащие опять расстарались. И экспертизу назначили в Москву, и все допросы провели раз в пятый, и еще много чего сделали, чтобы бабушка с внуком могли спокойно жить поживать и добра наживать. Вот только эксперт опять подвел – сам, говорит, внук написал и все тут.
Два года прошло, а до сих пор, как замок открывается, вздрагиваю, наверное, от бабушки пришли. Пишу этот текст, а сам думаю – вдруг узнает, жалобу напишет, заблокируют. Опасная это работа быть автором Дзен.
Поэтому картинки будут сильно вымаранные, там фамилии, адреса, явки, пароли. С почерковедческой точки зрения, задача была очень простой. Записей довольно много, подписи большие по объему. Образцы и сопоставимые, и объем большой. Достаточно было провести сравнение с образцами внука, описать исследование с положительным выводом и все. С точки зрения логики, если текст написал один исполнитель (внук), то второй исполнитель (инспектор) его не писал. Но, учитывая сложность самой ситуации, вывод был не один, а два: 1) не инспектор, 2) сам внук.
А вот здесь мое наблюдение и уже не в первой ситуации. В теории, человек, обладающий маловыработанным почерком, не может подделать высоковыработанный почерк. Наоборот возможно: человек с высоковыработанным почерком сможет подделать маловыработанный. На практике же человек с высоковыработанным почерком не может попасть в картину диагностических признаков маловыработанного почерка. Я это много раз видел при исследовании неподлинных подписей от имени лиц пожилого и старческого возраста, больных людей и постараюсь еще показать такие подписи.
Здесь то же самое, смотрю на высоковыработанный почерк инспекторши и понимаю, что если бы она подделывала почерк подростка, то ее навык не мог бы здесь не проявиться, ведь он устойчивее (рис. 1 и 2).
Тех, кто ждет окончания истории, разочарую – его нет. Такие бабушки не сдаются никогда.