Меня и Андрюху Грузинцева тогда назначили в патруль. Мы должны были ходить вдоль забора, огораживающего территорию училища и задерживать самовольщиков, если таковые обнаружатся.
На самом деле, увидев курсанта, возвращающегося, или уходящего в самовольную отлучку, мы бы еще и помогли ему через забор перелезть. Из чувства товарищества и солидарности.
Был, наверное, май. Или конец апреля.
Зашли в парк, а парк на территории нашего ГВВСКУ был большой и слегка запущенный, расковыряли штык-ножами стволы берез, и подставили фляжки под капель прозрачного сока.
Это все устроил Грузинцев. Он вырос в деревне и у него все ловко получилось.
Дежурить нам предстояло четыре часа.
Постелили на ковер прошлогодних листьев плащ-палатки и предались безделью.
Я лежал, подложив руки за голову.
Надо мной скрипящие березы, раскачиваясь, с трудом размешивали голыми ветвями белесоватое небо.
Андрюха начал похрапывать.
Я полистал записную книжку, куда записывал понравившиеся анекдоты, стихи, афоризмы, и случившиеся курьезы. Там, кстати, было и стихотворение Винокурова, из которого сюда сплагиачена строчка про белесоватое небо. Потом встал, прошелся по рощице. Посмотрел, как струится во фляжки березовый сок по подставленным Андрюхой травинкам…
“Андрей! – позвал я его, – Андрюха!
Он открыл глаза:
– Чего?
– У тебя женщины были?
– Ну, да, были.
– Расскажи!
Грузинцев потер сонные глаза, и уставился в небо:
– О! – сказал он, – Фляжки можно снимать. Сока больше не будет.
– Как не будет?! – не поверил я.
– А видишь – на березах почки полопались?
Я поднял голову.
Ветви берез, которые только минуту назад были черными, теперь будто подёрнулись зеленой пылью. Из каждой почки проклюнулись туго свернутые зеленые листочки.
Я наклонился к фляжкам. Сок из ранок на стволах уже не стекал.
Пробежавшись по парку, убедился, что на всех березах, – и на тех, что росли на прогретых солнцем пригорках, и на тех, что поднимались из глубокого оврага, в котором еще не стаял весь снег, почки лопнули одновременно. И одновременно с этим березы перестали давать сок.
Вернулся к Андрюхе.
Он снова дремал.
Я толкнул его:
– Андрей, так что там про женщин-то?
– А ничего сложного. Берешь коробочку конфет и бутылку вина. Какого-нибудь сладенького. Бабы, когда выпьют, на передок сла-абые…