Мне всё ещё пять лет. Ну может, полшестого... Я пухлый и умный.
Пухлый - кормят хорошо. Умный - читать научился рано. В четыре года.
Прочитав за год с десяток книжек, я понял, мои коллеги по средней группе детсада, обычные неучи. А когда дочитывал десятую, был уверен - я знаю всё.
С этой моей уверенностью, я не расставался даже во сне.
С ней же и в гости поехал. К тёте Марусе. Оная тётя, сегодняшним днём находилась в ожидании большого события. Вечером по телевизору должны были показать концерт. Песня года.
А телевизор не работал. Вернее, он показывал. Без звука. Это была катастрофа. Тётя наскоро организовала бригаду радиомонтажников, состоящую из мужа и зятя.
Мы приехали в самое пекло ремонта. Уже что - то там поменяли, что - то перепаяли. Стоял густой канифольный дым. Осталось выпаять ещё одну деталь. С кучей ножек - проводков. Удержать рукой, нагретую паяльником штукенцию, оказалось проблематично. И муж тёти Маруси сказал новоприбывшему мне : "Ну - ка добеги до кухни, принеси пассатижи. Знаешь, что это?" Последний вопрос был задан целенаправленно...
Все были в курсе, что этот мелкий - невероятно, чудовищно, гигантски эрудирован. И осведомлён обо всём на свете. Это я постарался. В качестве саморекламы. И меня периодически проверяли.
На любой вопрос: "Знаешь ли ты?" - ответ был утвердительным. На автомате. Так случилось и на этот раз. Знаю ли я, что такое пассатижи?
Да это смешно! Я и пассатижи - друзья.
Увы и ах! Я не знал, что это такое. И слово услышал впервые. Пока шёл на кухню, в голове мысли летали молниями.
"Ну и что, что не знаю? Слово такое...Странное. Ну в общем, как только увижу на кухне нечто, сразу пойму - это пассатижи". Я зашёл на кухню и обвёл её взглядом.
Три красные жестяные банки с чаем. Не то. Радио на полочке. Не то. Половник в ведёрке с жидким тестом.(Тётя Маруся пекла оладьи, и вышла на улицу, позвать гуляющих ребятишек на оладушки с молоком.)
Конечно, нет. Бессмысленно переводя глаза с плоскогубцев на подоконнике(эх, кабы знать!), на бумажный пакет с мукой , я зачем то остановился на банке. Обыкновенная банка. В которой до половины налито подсолнечное масло, и торчит пучок гусиных перьев.
С их помощью тётя Маруся смазывала маслом сковородку. В отчаянии я подумал так : "Знаю масло, банку и перья. Но может, всё это вместе и называется пассатижи?"
Зачем это для телевизора, думать было некогда. Схватив свой вариант инструмента, я пошёл обратно. В этот момент в коридор, с другой стороны входила вернувшаяся с улицы тётя Маруся.
"Ты куда банку потащил?" "Дядя Вася попросил."
Сложив в голове ремонт телевизора с банкой подсолнечного масла, очень встревоженная тётя, скинув уличную обувь, рванула за мной.
Эта картина иногда встаёт перед моими глазами. Плачущий тётин зять. Рядом - рыдающий дядя Вася. Не прячущий скупых, мужских слёз, в три ручья текущих по его красному лицу, машет перед собой банкой и говорит оказавшейся позади меня жене: "Запомни мать. Это - пассатижи. И не говори потом, что я тебе не показывал."
Так стыдно, мне было только три раза в жизни. Я рассказал о первом.