В этой статье мы покажем жизнь советских эмигрантов в США глазами Елены Гороховой, уехавшей в Штаты в 1980 году. Её психологическим открытием стало то, что оптимизм и безумное изобилие товаров на полках странным образом отталкивают её.
В 80-х годах прошлого века в Советском Союзе впервые проходили Олимпийские игры. В это же самое время Елена укладывала свои вещи в большой чемодан. Она готовилась к перелёту через Атлантику. Самолёт Аэрофлота перенёс её через океан к мужу. В это время большое количество самолётов со всего мира везли спортсменов и болельщиков в Москву, а беглянка направилась на запад. Ей на тот момент было всего 24 года, и ей было море по колено.
Разговорившись с подвыпившим американцем, сидевшим рядом с ней в самолёте, услышала фразу, что она никогда не сможет работать преподавателем в США. Этот пассажир был профессором русской литературы. Он сразу же смахнул одним движением руки счастливое будущее Елены Гороховой. Воспитанная девушка не стала отвечать ему, ведь она была воспитана в советском духе, была пионером и комсомольцем. Она оставила дома свою маму, сестёр, друзей и не знала, увидит ли их снова, а также свою родину.
В международном аэропорту имени Даллеса девушку отвели в небольшое помещение. Там её сфотографировали и выдали новые документы, гарантировавшие Елене постоянное проживание в США. В этот момент она чувствовала себя как внутри аквариума. Она поняла, что не знает реальной жизни, отделённой от неё стеклом. А там была весёлая суета: люди куда-то спешили, стояли в очередях на посадку в самолёт, встречали кого-то или ждали отправления своего рейса.
У Елены возник вопрос: «Почему же они все улыбаются?». Ведь у них в любой момент могут досмотреть багаж и вернуть обратно. Также они могут быть задеты острыми локтями других пассажиров. Девушку поразила блестящая чистая уборная, с гладким полом и жужжащими сушилками. Было такое ощущение, что она попала в будущее, в мир научной фантастики. Она сравнила всю эту роскошь с грязными ржавыми туалетами родной страны. Ей представились смывные бачки с ржавыми трубами и свисающими цепочками. В бачках не всегда хватало воды, чтобы смыть за собой, поэтому там стоял зловонный запах. Для неё отсутствие запаха в туалете аэропорта США стало настоящей загадкой.
Очередным шоком для прибывшей в США Елены Гороховой стало мясное изобилие на полках магазинов. Там лежали большие и маленькие кусочки мяса отдельно для супа, барбекю и других блюд. Это делалось для удобства воспитателей. Она могла купить даже крошку в этом океане продуктов. Ей небольшой кусочек продукта могли отрезать и взвесить улыбчивые продавцы. Также на полках в свободном доступе лежали различные фрукты, некоторые из которых уже бывшая советская гражданка увидела впервые. Кассиры и продавцы вежливо здоровались с ней и интересовались её делами. И это было удивительно!
Елена с грустью вспоминала дом в родном Ленинграде, где остались мама и сёстры. В родной стране ей всё было понятно. Эмоции людей были открыты, начиная от обиды продавца, у которого что-то случилось дома, до ликующей радости. Но глядя на улыбающиеся лица американцев, невозможно было понять, что у них творится в душе. Конечно, на улицах Союза вас могли обругать или обрызгать грязью, но вы всегда знали, что это может произойти. С американцами же всё было по-другому.
В СССР люди были лишены многих элементарных бытовых вещей, и могли получать радость от приобретённого популярного журнала, буханки свежего тёплого хлеба, дефицитных ниток. Люди в СССР делали запасы, начиная от свёклы, банок майонеза, красивой посуды. Всё это приберегалось для особого случая. Но жизнь в таких условиях была стабильной и предсказуемой. Жизнь советских людей разделялась пополам. Дома они были одни, а вне его стен становились совсем другими. Советские люди не должны были выделяться из коллектива. Нужно было жить как все.
Елене было удивительно обедать в каком-нибудь из многочисленных кафе или ресторанчике в США. Её там поражало отсутствие запаха разных блюд, смешанного с «ароматом» кипячёных тряпок, которыми вытирали со столов. Елена как бы попала в другую реальность. Удивительно было и то, что автобусы проезжали мимо остановки, не останавливаясь. Позднее она узнала, что для водителей надо было подать особый знак водителю. Но сердце по-прежнему не лежало к этой вежливой стране. Елена не видела жизни под доброй улыбкой окружавших её американцев.
Огромное чувство вины наполняло сердце Елены Гороховой, что она оставила своих родных, улицы Ленинграда с изогнутыми фасадами и кружевной арматурой мостов, могилу отца, находящуюся на другом берегу Невы. Ей снились ветры Балтики, которые сметали снег с надгробья. Она чувствовала себя виноватой. Но когда она покидала страну, ей казалось, что это единственно правильное решение. Она упаковывала простой ситцевый сарафанчик, который ей сшила сестра, и думала, что когда-нибудь вернётся домой.
Но сейчас её дом находился в Америке. Здесь показывали триллеры в кино, и можно было приобрести запрещённые в СССР книги Солженицына и Бродского. Они ни у кого не вызывали ажиотажа. Эти издания провозили в Советский Союз нелегально, а люди, занимающиеся их контрабандой, объявлялись врагами народа и преследовались по закону СССР. По телевизору можно было увидеть фантастические фильмы о терроризирующих город медведях, инопланетянах, любви с ножом в груди. Подобных картин в СССР не снимали, так как в стране был социалистический реализм.
Телефон тоже не был редкостью в домах, в которые она попадала. Это помогало решить многие проблемы. В некоторые учреждения было достаточно только позвонить, а не стоять в очереди за справкой или ответом. Елена стала ощущать себя как «я», а не как «мы». Но в то же время иммигрантская жизнь была как жизнь с раздвоенной душой. Одна часть принадлежала родным, оставленным дома, близким с детства местам, своим корням, а другая уже полюбила новую страну. И это была вечно кровоточащая рана, каждый раз разрывающая душу и сердце.