В тот декабрьский день я не был готов сидеть дома. Я вышел на улицу в пальто нараспашку. Мне не было холодно. Я медленно прошел по светящимся от рождественских огней улицам и уселся на лавочку в скверике. Мелкий снег кружился, как стайка неведомых созданий вокруг яркого фонаря. Я бы мог вечно наблюдать за его кружением. Я мог бы вот также бесцельно кружиться вместе с ним, если бы только захотел.
Из лавочек и маленьких уютных кафе доносилась музыка и веселый смех. Там, за большими, освещенными окнами люди неспешно потягивали глинтвейн и грелись, расплываясь в спокойных улыбках, в предвкушении праздника. И я мог бы вот так вот просто сидеть с ними, греть озябшие ладони о теплую кружку, вдыхать аромат свежего кофе, и глядеть на улицу, перелистывая любимую книгу.
А где-то на соседней улице, я знал это достоверно, мальчишки строили крепость и играли в снежки. И все им виделось чудесным, зыбким, таким необычным и ярким. Они понимали, что скоро, совсем скоро они забросят надоевшие учебники в угол и достанут из-под елки бесценный подарок, который они ждали целый год. А потом будут сладости, вечера, когда можно будет допоздна не ложиться спать; свечи, гирлянды и леденящие душу рождественские истории. И взрослые потеряют былую серьезность, и будут весело шуметь с друзьями, улыбаться и петь душевные песни, и все вокруг будет расцветать кристально-чистыми цветами зимы.
И я бы мог строить с ними крепости, и играть в снежки, и кататься на санках, если бы я хотел.
- Но ты же хочешь! - прошумел зычный голос позади меня.
Я обернулся и увидел, как высокие ели качают из стороны в сторону припорошенными снегом макушками, машут мне тяжелыми ветками.
- Ну вы же знаете почему я не хочу, точнее – почему я не могу! – ответил я им.
Мне показалось, что на секунду они расплылись в огромной улыбке:
- Дааааа, знаем…Ты хочешь отыскать ее…
Я улыбнулся и пошире распахнул пальто, мне нравилось то ощущение, когда холодный воздух обнимает тебя ледяными своими руками и будто бы изо всех сил прижимает к себе.
Я отвернулся от них и снова глянул на фонарь, и на душе стало еще теплее:
- Да мне надо найти…Она же где-то здесь, в этом старом-старом городе. И я знаю, что она не снежинка, кружащаяся вокруг фонаря, и, что она не сидит в кафе спокойно потягивая глинтвейн, и, что она не играет с мальчишками в снежки….
И я встал и пошел по улицам медленно и неспешно. Вокруг витали маленькие феи, они зазывали меня заглянуть то в одну, то в другую лавку. Они шептали мне:
- Не пропусти! Волшебные лампы, сияющие в темноте кристаллы, мерцающие сердца, летающие гирлянды…
Я ничего не отвечал им, только улыбался, какой хороший рекламный ход!
И чем дальше я шел, тем больше преображалось все вокруг меня. Из-за углов на меня смотрели большими, бездонными глазами ледяные фигуры грифонов, из теплых окон маленьких домов ко мне тянулись тонкие призрачные ладони неведомых существ. А стоило только взглянуть наверх, в небо, как можно было увидеть звезды, которые танцевали вальс. Серьезно и строго по всем правилам, а рожок бледной-бледной луны хлопал в ладоши и пританцовывал в такт им, словно хотел сказать: «Ну что же вы? Живее! Живее!».
Я а я шел, шел, шел, и казалось, что вот-вот у меня вырастут крылья, и я полечу танцевать вальс вместе с ними. Но крылья все никак не вырастали, потому я решил взобраться на крышу трехэтажного старого многоквартирного дома. Холодные перила лестницы обжигали мне пальцы, но я поднимался все выше и выше. И вот я уже взобрался наверх, уже сел на старый деревянный ящик, бог весть откуда появившийся здесь, как услышал позади себя голос:
- Ну где же мы еще можем встретиться, как не на крыше? Ближе к звездам, ведь так?
Я обернулся и увидел тебя, мне стало так беззаботно и весело, и я подвинулся немного в сторону.
- Садись, - предложил я.
- Как это любезно с твоей стороны предлагать сесть мне на ящик, доставленный сюда мною же!
Я засмеялся:
- А знаешь, я заметил, что в твоих глазах, как и прежде, звезды танцуют вальс!