Дед Белан не спал сегодня, не потому что было жестко спать на сене, или комары не давали уснуть. Ему, всю жизнь прожившему в таёжной деревне всё это было знакомо с детства. Не давало уснуть беспокойство за зятя. Он вчера ушёл на дальние солонцы, вернее Белан увёл его, показал ему старый но ещё крепкий лабазок, и огромную выеденную по грудь яму едана. Древние солонцы, Белан ещё безусым парнишкой вместе с отцом засаливал их, сколько воды утекло с тех пор, страшно подумать. Сколько зверей он взял здесь летними ночами, когда всю ночь не утихая шумит по лесу кукушка и горько кричат козодои. Сохатые бывало захаживали на них поесть липкую, солёную глину, а уж козы не выводились. Раньше бывало три - четыре козлушки придёт по светлу, пропускал их Белан, знал что где то в кустах спрятавшись и не шевелясь ждут их маленькие в пятнах козлята. Ждал Белан гордого, но осторожного красавца гурана, вот выйдет он из зарослей берёзы, замрёт не шелохнётся , только уши шевелятся, а всё же не утерпит, пойдёт на выстрел. Он и покос этот не бросал может поэтому, что был он как родной и знал Белан здесь всё как свои пять пальцев. Дорог он был ему, здесь и брат когда то погиб, не удачно спрыгнув с зарода на вилы, после войны это было. В деревне так и называли эту падь, Белановский покос.
Зять Сергей гостил в этом году в первый раз у стариков, они уже два года были женаты с Натальей, младшей дочкой Белана. Но раньше всё было некогда, Сергей служил капитаном на Каштаке и свой первый отпуск молодые провели у родителей Сергея в Казахстане. А вот нынче сподобились. Наталья истосковавшись по деревенской работе, помогала матери по хозяйству, а старая Степанида не отходила от маленькой Дашутки, внучка была копия дед и Белан тоже души в ней не чаял. Но летняя пора коротка, да и погода стояла ясная и Белан заторопился на покос, у него уже стояло штук пятнадцать копен, но этого было мало. Две дойных коровы и три головы молодняка, нужно было чем то кормить в долгую зиму и хотя старший сын Андрей давно уже уговаривал старика бросить держать скотину, дед был непреклонен. Зять тоже засобирался с Беланом и хотя от него выросшего в маленьком казахстанском городке, на покосе толку было мало, дед согласился. Грести и метать поможет, у меня то силы уже не те подумал старик, хотя в слух никогда бы в этом не признался. Старенькая ТОЗ-Б шестнадцатого калибра, подолгу дома не залёживалась, вот и в этот раз Белан достал ружьё и патронташ с десятком патронов.
Дурак, зря ружьё взял, ругал себя старик торопливо шагая к солонцам. Ночью Сергей два раза бахнул из ружья, вроде бы всё было нормально, он должен был ждать на лабазе. Но как назойливый комар в душе звенела тревога. Совсем рассвело и Сергей уже должен был прийти на табор. Но зятя не всё было, а ведь ночи то в Забайкалье холодные, даже в самую жаркую пору. Замёрз должно быть Серёга, но почему на табор не идёт? Козла обдирает, так у него ножа с собой нет, да и не умеет он. Дурные мысли хлыстом подстёгивали старика и он всё ускорял шаги, вот и вершина мари, здесь на закрайке леса и были солонцы. Но Сергея на лабазе не было, напуганный Белан стал кричать и вдруг вершина берёзы на которой был построен лабаз затряслась. Охотник забрался в широкую развилку веток недалеко от вершины и сидел намертво вцепившись в ствол березы. Когда дед смог уговорить разжать закоченевшие руки и спустится с дерева, Сергей ничего не мог говорить и только мотал головой на противоположную сторону полянки. Белан взял ружьё, подобрал валявшийся под лабазом патронташ и пошёл смотреть что же там так напугало Сергея. За большой валёжиной лежала чёрная как смоль медведица, а по туше мёртвой матери катались два косматых шарика медвежат.
Больше Сергей в деревню не ездил, в следующий раз приехал только на похороны тестя.
Лабазок, лабаз - площадка или сиденье на дереве где охотник дожидается зверя.
Едан - яма которую на солонцах выедают копытные.
Зверь - так в Забайкалье называют самца изюбря.
Сохатый - лось.
Коза - самка сибирской косули.
Гуран - самец сибирской косули.