Многие хотят встретиться с Богом.
Считается, что дорога к нему занимает всю жизнь.
Кто-то с ним говорит, но не слышит ответ.
Кто то говорит, слышит, но не понимает.
По-разному это все бывает.
Я с Ним знакомства не искала от слова "совсем", но я точно знаю, где, когда и как мы с ним встретились.
Железные стулья -тройки. Неудобные. Такие делают в местах, где гостям не рады — нечего рассиживаться. Это больница. Какие тут гости? Какой уют?
Они сидит на одном из них уже 8 часов. Кажется, что со своим неудобством она свыклась.
Я сажусь на соседнюю троицу. Достаю книгу — врача ждать можно долго. Они люди занятые, а я не спешу. Ему скажут, что я пришла. Как освободится.
Ее голос немного охрип от долгого молчания. Ей хочется поговорить и она обращается ко мне с вопросом— к кому я. Я отвечаю нехотя, потому что книга интересна, а незнакомая женщина нет.
Ее мальчика оперируют. Мальчику 20 лет. Единственный, любимый сын. Красавец и умница. Мотоциклист.
Авария. Такое бывает. Ноябрь. Дорога опасная, чувствовать ее надо. Не почувствовал. Очень спешил. Молодые ведь всегда спешат.
Ей позвонили со скорой. "Мамульке" же звонить надо, а не "Рыбе" и уже тем более не "Мочалке со 2-ого". Кто эти люди? Где они?
И вот она сидит тут 8 часов уже. Примчалась. Ее домой гнали, а она не уехала, сидит, ждет. Вдруг что-то скажут, вдруг кто-то выйдет? Вдруг это вообще ошибка и ее мальчик просто где-то куролесит, а разбился какой-то другой, чужой сын. Не ее.
Она не может остановиться. Рассказывает про детство своего мальчика, про развод с его отцом, про то, как сама отвела его в мотошколу. А что? Ну если хочется ему. Парень же, надо отпускать.
Где-то недалеко звонят колокола. Тут рядом церковь. У больниц часто строят церкви, иногда на территории. Она крестится, бормочет под нос молитву. Снова крестится. Ей надо чем-то себя занимать.
Я дождалась того, кого ждала. Могу уйти. Не ухожу. Она одна, а я не спешу. Может быть кто-нибудь так же останется со мной. Чужой, незнакомый человек. Но рядом.
Я вместе с ней 4 часа. Она тут 12 уже. Не знает, куда деть руки. Ходит, садится, снова ходит. Что то бормочет под нос. Ясно, молится. Клянется в чем то. Обеты дает. Себе. Ему.
До нас никому нет дела. Пару раз подходила медсестра или санитарка. Без интереса или желания как-то прогнать. Ну сидите и сидите. Ваше право.
Откуда то незаметно появляется маленький, сутулый человек. Неприметный. Белый халат висит на нем как-то безжизненно. Мятый немного. Лысоватый. Единственное заметное пятно на лицо — красные глаза. Немного слезящиеся, он трет их. Откашливается. Нашел то, что искал.
Спрашивает — Вы мать такого то? Голос у него такое же безликий, как он сам. Усталый. Никакой. Она так дрожит, что кивок едва заметен.
Он медленно, спокойно, почти нежно, словно ребенку, объясняет ей, почему операция продолжалась так долго. Сколько раз останавливалось сердце, в каком виде была почка — лоскутное шитье. Как спасали ногу — бегать не сможет, но ходить вполне. Аккуратно.
Но все это — неважно. Совсем. Сердце можно вставить, почку. В конце концов, какие делают протезы! Загляденье! Самым важным было спасти мозг. Чтобы парень очнулся, чтобы заговорил, чтобы вспомнил, кто он, кто эта женщина, сидящая рядом.
Они спасали самое важное, невидимое, то единственное, что делает человека человеком. Спасли. Слышите? Все хорошо. Впереди много еще работы. Еще операции. Реабилитации. Нет, мамочка, сейчас к нему нельзя.
Она падает на колени. Как мешок. Как нечто бесформенное. Воет. "Господи, спасибо". Снова крестится. Не замечает доктора. Он уже все сказал.
Он уходит тихо, как пришел. Я смотрю вслед этому незаметному человеку. С красными глазами, сутулыми плечами. Не герой. О таком не снимут сериал и не напишут книгу. Сколько их таких? Спасающих, зашивающих, латающих? Через день я не смогу вспомнить его лицо.
Наверно он скоро пойдет домой. А может у него дежурство ночное. Наверняка у него есть жена. Хорошая. Нервная, что его никогда нет дома и дети его не видят совсем. А может он тихий алкоголик — другого спасения не нашел. Не знаю, откуда мне знать.
Я иду домой. Ненавижу ноябрь. Не осень. Не зима. Что то между рождением и смертью. Жизнь.
Сегодня в самой обычной больнице с облупившемся стенами, неудобными стульями, женщиной, которая так и не поняла, кого следует поблагодарить за второй шанс для своего мальчика, не произошло ничего необыкновенного. Кончилась чья то смена, кто то умер, кому то вырезали аппендицит.
А я встретила Бога.
Сутулого, с красными глазами, невзрачного и незаметного. Самого настоящего.
p.s. надеюсь, ничьи чувства я не задела, никого не оскорбила и не расстроила. Мало ли.