В закрытое окно, никто конверт не бросит. В огонь уже потухший, никто не кинет дров. Не побежит вперед, тот, кто бежать не может. Раз нечего распить, никто не разольет. Раз слушателей нет, зачем тогда гитара? И струны заржавели. Ее не слышан звон. Никто не ожидал полнейшего провала, А тот, кто ожидал, уж очень был смешон. Зачем ты рвешься в путь, ломаясь весь на части? И сердце твое бьется, и нечем уж дышать. Зачем бежишь за тем, за чем уж не угнаться? Придется слезы вытрать и нити разорвать. Так и с людьми бывает… И это грустно, право. Закроют свои двери, а вместе с тем сердца. И кто их знает, может, они правы? Я не откроюсь больше никогда.
В закрытое окно, никто конверт не бросит.
В огонь уже потухший, никто не кинет дров.
Не побежит вперед, тот, кто бежать не может.
Раз нечего распить, никто не разольет.
Раз слушателей нет, зачем тогда гитара?
И струны заржавели. Ее не слышан звон.
Никто не ожидал полнейшего провала,
А тот, кто ожидал, уж очень был смешон.
Зачем ты рвешься в путь, ломаясь весь на части?
И сердце твое бьется, и нечем уж дышать.
Зачем бежишь за тем, за чем уж не угнаться?
Придется слезы вытрать и нити разорвать.
Так и с людьми бывает… И это грустно, право.
Закроют свои двери, а вместе с тем сердца.
И кто их знает, может, они правы?
Я не откроюсь больше никогда.