Мы всегда видели только такого Гоголя - Солидный мрачный тип, изображённый исключительно в тёмных, трагических, даже похоронных тонах.
А между тем Николай Васильевич был большой щёголь и редко когда носил свою знаменитую тёмную шинель с пелериной.
Вот он в период своего расцвета, только что издавший «Мёртвые души»: «Гоголь был расфранчён как никогда. Серая шляпа, голубой жилет, малиновые панталоны».
А вот он за три года до смерти, уже больной, подверженный обморокам и фобиям, когда, казалось бы, не до щегольства: «Гоголь явился в ярко-жёлтых нанковых панталонах, светло-голубом жилете с золотыми пуговками, в тёмном синем фраке с большими золотыми пуговицами и в белой пуховой шляпе». Даже сейчас такие наряды назвали бы кричащими и попугайскими, а по тем временам - сплошной «эль скандаль при посторонних».
Директор гимназии, где учился юный Никоша, Иван Орлай крайне неохотно наказывал своих подопечных. Больше десяти ударов розгой никому не назначал и даже «хворал, подписывая приговор». Однако же Гоголь, по воспоминаниям его однокашника Нестора Кукольника, «кричал при наказании так пронзительно, что по пансиону разнеслась весть, что он сошёл с ума».
А то, что произошло с ним в немецком городе Кобленц, и вовсе напоминает американскую кинокомедию самой низшей категории. В гостинице, где остановился классик, было принято выставлять обувь в коридор, чтобы почистили. Но одному немцу кто-то навалил в сапоги самого натурального человеческого дерьма, и обвинили в этом Гоголя, хотя ему такой сортирный юмор претил до тошноты.