Скоро полночь, а это значит что пора прислушаться. Вот. Слышишь? Ведь слышишь, ну? Кто-то зовет с кухни нежным голосом. Таким голосом, каким поют песни новорожденному малышу, или рассказывают любимому о сокровенном и приятном.
- Открой меня! Открой меня, - повторяет голос, и ты не хочешь идти, но делаешь шаг, потом еще один и еще...
И вот ты приходишь в себя от того, что уже сжимаешь такую знакомую ручку холодильника. Она немного шершавая и прохладная.
Ты даешь себе слово, что не будешь ничего брать. Просто посмотришь, проверишь, все ли на месте и закроешь. Обязательно. И вот с небольшим рывком тянешь ты дверцу на себя. Да, вот так. Не медленно - так она не распахнется, но и не слишком быстро, чтобы ничего внутри не опрокинулось.
Вот ты тянешь дверцу на себя, и полумрак кухни озаряется пронзительно-желтым светом. Господи! Господи! Как он хорош! Тебя ослепляет его совершенство, и на мгновение - только на мгновение - все перед глазами плывет и меркнет от пронзительной чистоты.
