Возвращались мы с семьей из отпуска, с «большой земли» к себе на север. На вокзал сибирского областного центра приехали пораньше и расположились в зале ожидания, напротив «южных» женщин с маленькими детьми. Кто они были по национальности, не знаю, киргизки или узбечки, но то, что из тех краёв, видно сразу: по разрезу глаз, по тёмной коже, по цветастым платьям. Опрятно и чисто одетые, они сидели и разговаривали о чём-то на своём языке. Маленькая девочка, лет трёх, спала на кресле рядом с матерью, вторая, чуть старше, бегала-играла между рядами, никому не мешая.
Такая вот идиллия.
Через несколько минут к ним подошел охранник, высокий плечистый парень лет тридцати, и сходу попросил предъявить билеты на поезд. Пока одна из женщин копалась в сумке, он спросил у второй, между делом поглядывая в нашу сторону:
– Чего вы в Россию-то едете? У себя что, совсем плохо жить стало?
Женщина не ответила, смотрела безучастно мимо него, а её попутчица всё не могла отыскать документы.
Охранник никуда не торопился, присел возле меня, чтоб неказённых ног не топтать, и спросил вполголоса:
– Зачем вы рядом с ними сели? Вон, сколько мест свободных.
– Мы скоро уезжаем, – ответил я, пожав плечами, – да и не мешают они нам нисколько.
– Это ж не люди, второй сорт, – продолжил охранник, добиваясь, наверное, хоть какой-то поддержки своему мнению. – Надо ведь себя уважать.
– Нет, – коротко сказал я, не собираясь больше ни о чём разговаривать.
Парень удивлённо посмотрел на меня, хотел еще что-то добавить, но тут вспомнил, видать, про своё «дело», да и расхотелось ему развивать тему без взаимопонимания. Поднялся он, не глядя больше в мою сторону, и вновь обратился к нашим соседкам:
– Ну что, нашли билеты?
Женщина молча протянула ему документы.
– Ладно, сидите тогда, – милостиво разрешил страж порядка от имени РЖД и, потоптавшись на месте, добавил: – Маленькая пусть спит, а вам не положено.
И ушёл.
Но ненадолго. Минут через пятнадцать я увидел его сидящим на другом конце нашего ряда кресел. Охранник разговаривал с пожилой женщиной.
– У грузчиков тариф сто двадцать, а я вам за шестьдесят донесу, да ещё и в купе поставлю, – убеждал он бабушку. – Они-то таскают только до вагона.
– Нет, сынок, – отвечала пассажирка, – я уж как-нибудь сама, или и так поможет кто.
– Да вы поймите, вам же выгодней и надсаживаться с чемоданами не надо, – продолжал разъяснять самозваный «конкурент» железнодорожного сервиса.
– Нет, сынок, – бабулька ни в какую не соглашалась. – С моей пенсии ни грузчикам, ни тебе я заплатить не могу. Поможешь, спасибо скажу, а нет – сама потихоньку дотащу…
– Эх, мамаша… – махнул рукой охранник, – мне ведь детей кормить надо, а вы…
Вот теперь он ушёл окончательно. А бабушке студенты-попутчики помогли, когда её поезд объявили.
***
К чему это я, спросите вы? Да и сам не знаю...
А может, к тому, что описанный охранник типичен – он просто пытается выжить один на один со своими проблемами: разучившись трудиться – из-за отсутствия реальной работы; считая другие народы виновниками наших бед – из-за растущих националистических настроений; паразитируя на старших поколениях – потому что так делает власть, не умея и не желая думать и действовать иначе... и так далее.
Когда же будет по-другому? Оказывается, ещё Шекспир знал ответ и ведь как сказал-то – просто блеск!
«Когда попов пахать заставят,
Трактирщик пива не разбавит,
Портной концов не утаит,
Сожгут не ведьм, а волокит, В судах наступит правосудье,
Долгов не будут делать люди,
Забудет клеветник обман, И не полезет вор в карман,
Закладчик бросит деньги в яму,
Развратник станет строить храмы, –
Тогда придёт конец времён, И пошатнётся Альбион,
И сделается общей модой,
Ходить ногами в эти годы».
«Король Лир»