История мирового масонства включает в себя людей очень разного происхождения и занятий, в том числе – таких неоднозначных и овеянных романтическим ореолом, как пиратство. Герой нашего сегодняшнего рассказа – Робер Сюркуф (Robert Surcouf), потомственный пират и капер, получивший заслуженное прозвище «Гроза морей».
Сюркуф был ярким представителем пресловутого «третьего сословия» Франции – он родился в 1773 году в незнатной, но богатой семье моряков из бретонского портового города Сен-Мало. Его прадедом был известный корсар начала 18 века, его полный тезка Робер Сюркуф, по линии матери находился в родстве с известными пиратами Ла Барбине и Дюге-Труаном. Предыдущие поколения семьи сколотили изрядный капитал, и юный Робер должен был легализовать его на суше, получив духовное образование в Коллеже Динана.
Революцию Сюркуф встретил в восточных колониях. В тринадцать лет он пустил прахом надежды родителей на респектабельность рода и сбежал сначала на торговый корабль «Хирон», ходивший вдоль побережья в северную Африку, а потом и в Индийский Пондишери на бриге «Аврора». Почти 4 года он набирался опыта на работорговых судах, перевозивших «черный товар» из Мозамбика и Мадагаскара на остров Бурбон (ныне – Реюньон). Дослужившись до звания второго помощника, он вернулся на родину с четким планом стать капером и продолжить семейный бизнес. Родственники помогли юноше купить свое первое судно – бриг «Креол». Но пока новоиспеченный капитан шел обратно в Индийский океан, революционный Конвент принял прогрессивное решение о запрете работорговли.
Во время непродолжительного периода службы на республиканском флоте он участвовал в успешном снятии британской блокады с острова Реюньон, дослужившись до звания второго лейтенанта и завоевав славу отважного командира. Он совершил несколько нелегальных рейсов за рабами для того, чтобы собрать требуемую сумму для залога за патент. Однако власти острова расценили его деятельность как противозаконную и попытались арестовать молодого капитана. Сюркуф взял в плен полицейских, пришедших его арестовывать, и отплыл с ними на Маврикий. Там он получил помилование по всем статьям, включая похищение чиновников – сами пленные полицейские свидетельствовали в пользу Сюркуфа, представив ситуацию в виде недоразумения.
Настоящей целью Робера было получение каперского патента, позволяющего заниматься узаконенным пиратством в пользу государства, получая долю от захваченных призов – кораблей и грузов. Он мог нападать на корабли государств, с которыми воевала Французская республика. А таковых держав становилось все больше – в 1793 году против французов воевали австрийцы, голландцы, испанцы, португальцы, англичане и ряд немецких княжеств. Фактически Франция оказалась в кольце врагов, корабли которых были столь желанны для молодого капитана. Но для того, чтобы стать не простым пиратом, а официальным капером Республики, Сюркуфу пришлось провести несколько лет, рискуя попасть в тюрьму или даже на недавно изобретенную гильотину.
Несмотря на снятие обвинений в работорговле, вожделенный патент так и не был получен, поэтому с 1795 по 1798 год Робер ходил по Индийскому океану на торговом корвете «Эмили» как обычный капитан. Официально он занимался транспортировкой черепах с Сейшельских островов, но гены пирата оказались сильнее. Захват британского судна «Пингвин» с грузом древесины и двух голландских судов с рисом, перцем, сахаром и золотом вновь поставили капитана вне закона. Впрочем, Сюркуф и на этот раз смог избежать проблем – из-за морской блокады на Маврикии начался голод и добытый рис сделал капитана настоящим спасителем острова.
Примерно в это время Сюркуф был инициирован в колониальной ложе «Тройная надежда». Его репутация героя, патриота и брата-масона склонила на его сторону общественное мнение и местных политиков. Но несмотря на это он вновь не получил патента, мало того – его лишили и доли от захваченных призов, мотивируя все тем же отсутствием каперских полномочий.
Сюркуф вернулся в метрополию в статусе героя и сразу же подал в суд на губернатора Маврикия. Через долгие 14 месяцев Директория вернула ему полагающиеся ему 660 тысяч ливров (по другим источникам – всего 27 тысяч), а также выдала долгожданный патент. Все старые грехи Сюркуфа были списаны – государство признало свою вину в том, что капитан был вынужден заниматься своим ремеслом на благо Республики без разрешения.
За следующие несколько лет Сюркуф подтвердил свое прозвище, наводя ужас своей армадой на флоты недружественных Франции стран. Помимо славы корсар обзавелся внушительным состоянием в 2 миллиона франков, а также красавицей-женой Мари Блэз из родного Сен-Мало, где он обосновался вместе с семьей.
Он стал одним из первых кавалеров ордена Почетного Легиона, получив награду и офицерский чин из рук Наполеона. После череды успешных рейдов на английские корабли в 1806 году, он вновь деблокировал восточные колонии и спас их от голода. Бонапарт в знак признания заслуг возвел Сюркуфа в баронское достоинство и предложил перейти на службу во флот Империи. Сюркуф вежливо отказал, при этом, согласно тексту повести Карла Мая, он смог выпросить у Наполеона звания и привилегии для своих капитанов. После разгрома французского флота при Трафальгаре он передал свои основные корабли государству, а после падения режима в 1814 году переквалифицировался из корсаров в судовладельцы и вернулся к легализованной транспортировке рабов.
Во время «Ста дней» Сюркуф одним из первых прислал Бонапарту письмо поддержки: «Сир! Моя рука и шпага принадлежат Вам!». Слова не разошлись с делом, барон на свои средства собрал и направил на битву при Ватерлоо отряд в 4 тысячи штыков. Как ни удивительно, бонапартизм Сюркуфа не имел для него негативных последствий во время Реставрации, вероятно, свою роль играли слав народного героя и статус крупнейшего и богатейшего арматора страны.
Непотопляемый корсар вступил в ложу «Тройная сущность» в родном городе в 1809 году, где и состоял до самой смерти в своей постели 1827 году. Сюркуф вошел в историю Франции как персонаж многочисленных книг и анекдотов, его фамилией с 1858 года называют суда французского флота. Наследие же великого корсара в качестве брата-масона скрыто от широкой общественности.
Существует ряд гипотез о том, что масонство Сюркуфа закономерно связано с древними масонскими традициях бретонских корсаров, способствовавших проникновению масонства во Францию. Согласно исследованию Эрнесто Фрерса, на европейское пиратство оказало глубокое влияние падение ордена Тамплиеров, часть которых нашла прибежище в море, забрав с собой многие таинства ордена. Однако прямых доказательств этому исследователи не приводят и зачастую опираются на домыслы, которыми так сильно окутана история масонства.