У режиссера Ричарда Линклейтера в фильме Waking Life есть диалог о том, что кино, в отличие от литературы, рассказывает не о воображаемом человеке, а о конкретном, вот этом. Он выглядит так, говорит вот так, движется эдак. Близкий по сути зазор закрывает актерский состав Death Stranding, благодаря чему игра по любимому Кодзимой философу Хёйзинге включает в себя серьезность — на уровне восприятия образов героев. Фактор не ключевой, но важный. Можно сказать, антропологический.
В киноиндустрии на схожий принцип работает голливудская «система звезд». Она поставляет не просто талантливых артистов, а почти-персонажей: реальных людей, которые на слуху, и за которыми зрителю хочется наблюдать. Они по улицам ходят, таблоиды о них рассказывают что-то — настоящие люди, из плоти и крови, почти знакомые. В фильмах они играют роли, но на то она и магия кино. По-честному же фабулы многих фильмов описываются приключениями знакомых лиц: «Киану Ривз красиво ушатывает бандитов, на него идет охота», «Том Круз куда-то бежит 5» и так далее. Функциональную часть этой «системы звезд» Кодзима встроил в свою игру: «Норман Ридус несет посылки в постапокалиптической Америке».
Такой очевидной на первый взгляд штукой — кастингом актеров в Death Stranding — Кодзима сделал важную вещь, которую геймдизайнеры делают редко, раз в пятилетку или около того: поднял видеоигры на ступеньку выше как вид нарративного искусства. Попытки запрыгнуть на нее предпринимались много раз. Когда кинозвезда появляется в игре в эпизодической роли — событие интересное, но ломающее нужные стены. Когда есть в главных ролях, но одна-две, как в Beyond: Two Souls — тоже, торчат: в них больше реального, чем во всех остальных трехмерных моделях в игре.
Рубеж не в самом факте появления кинозвезды, а в том, что, когда их целый состав, они не ломают, а обеспечивают условности восприятия, вместе играя одну постановку. Грань тонка, и для того, чтобы ее преодолеть, Кодзима из кожи вон лез и в итоге вылез. Еще работая на Konami, он все-таки стремился не симулятор курьера сделать, а игру как минимум с Норманом Ридусом и Гильермо Дель Торо в титрах — ему нужна была игра про узнаваемого персонажа с узнаваемыми персонажами из мира кино. Он же, Кодзима, не тупой. И получилось в итоге даже сильнее, чем то, на что он изначально замахнулся.
Не стоит ждать, однако, что сейчас к каждому именитому геймдизайнеру в очередь выстроятся кинозвезды, и всякая игра будет с Марлоном Брандо, Майклом Дудиковым и Ким Бесингер. Тот же Киану Ривз, которого подверстали в Cyberpunk 2077, — это круто, но он не играет главного героя, и остальные лица в игре никому не известны.
Такие значительные шаги видеоигр вперед — редкие, их инерция будто бы быстро затухает, хотя на деле они закладывают тренды в следующие циклы производства. God of War перезапустили по следам The Last of Us, а та была в 2013 году. Bioshock Infinite, The Last Guardian тоже свое влияние оказали — эмоциональная связь с компаньоном через игровые механики, высказывание этой связи через механики — в том числе оттуда.
Деньги на гонорары, которые бы убедили звезд сниматься в играх, у издательств найдутся. Кто привык к хромакам и обвешанным датчиками трико — пойдут сниматься в играх в первую очередь. Но пока топ-менеджеры риски с бюджетами прикинут, пока то, пока се, — еще одно поколение приставок к концу подойдет, и вот где-то в это время мы увидим новый блокбастер с набором голливудских актеров. Насчет самой же Death Stranding можно тысячу оговорок придумать, конечно, но зародыш игры будущего Кодзима нам показал.
