Уже засыпая в понедельнике, я знала, что от вторника ждать добра глупо: нужно было встать не поздно, успеть к 11.00 в ФРЦ на консультацию психолога, пообедать и, вовремя добравшись до Осина Е. К., пережить двухчасовую консультацию с 16.30 до 18.30 соответственно, вернувшись в гостиницу, как-то впихнуть в уставшее, не спавшее днем чадо ужин, и вот здесь уже можно расклеиться. А, да, еще следить, чтобы Захар в коридор не удрал.
Вторник нас встретил довольно сильным, мокрым и противно летящим в лицо снегом. До ФРЦ дошли, психолог мне сперва не понравился вовсе, как минимум, заставил насторожиться в свою сторону. Нам пришлось ждать, пока он решал вопросы по поводу следующей за нами платной консультации, а уже беседуя со мной, он предположил, что, может быть, есть смысл подождать, разовьется ребенок, ему же всего 4,7. Это было крайне не ожидаемое мной высказывание, и воспринято мной оно было в штыки, потому что я сейчас хватаюсь за все более или менее разумное, именно боясь не успеть. Для меня услышать диагноз и спрятаться, ожидая, равносильно отдать ребенка в ПНИ.
Но, видимо, это были издержки установления контакта. В продолжении следующих двух часов кипела работа с Захаром, какие-то моменты обсуждались здесь и сейчас. Как и дефектолог, психолог подтвердил, что развитие Захара близко к возрастной норме, но над учебным поведением, произвольным вниманием, развитием речи и коммуникации, а также над поведением в целом, надо усиленно работать. Когда в четверг психолог озвучивал мне основные пункты рекомендаций по работе с Захаром, изложенных в заключении ФРЦ, я сразу поняла, что о выходе на работу я могу забыть. От этого стало грустно, и как-то разом на мои плечи навалилась такая усталость, что я хотела закрыть глаза, а очнуться уже ночью в поезде.
После консультации мы покушали в кафе, сын снова ел макароны с тефтелями, а я была рада, что пусть и не разнообразную, но все-таки горячую нормальную пищу Захар получил. Немного погуляв, мы направились в сторону центра "Белая ворона".