Мне было семь лет, когда лучшая из гадалок в моём городе и в нашем роду, моя двоюродная тётка предсказала мне смерть моей самой великой любви у меня на руках- в самый счастливый день моей жизни.
Я хотел забыть это предсказание, но, увы, не сумел. Предсказание проникло в меня и начало сначала прорастать, а потом и расцветать. Шли годы. Я вырос. И пошёл по стопам своего клана. И своего отца. Я тоже стал предсказателям. Я читал линии на руках у людей - как открытые книги. Я отчётливо различал судьбы незнакомцев в чашках кофе, на кофейной гуще, на бобах и в хрустальном шаре. Я никогда не ошибался в прогнозах, я знал многое, лишь собственная судьба была закрыта от меня. Подобное, кстати, происходит не столь уж редко - точно так же как сапожник часто оказывается без сапог, прорицатели не редко лишаются видения своего земного пути. Я брёл по своей жизни вслепую. Я пылко влюблялся, дарил своим женщинам радости и эмоции, розы и поездки к прекрасным морям и в заветные города. Меня любили многие, и я любил многих. Но.…Все мои привязанности были скомканные и не вполне совершенные - словно бурный секс в такси, которое вот-вот припаркуется в самом людном месте. Подспудно я ждал её, своей великой любви. Я знал, что на неё способен. Я ждал великой любви и одновременно страшился своего желания встретиться с ней, ведь согласно предсказанию она непременно умрёт.
Однажды, в салон магии, где я работал уже много лет, пришла молодая женщина. Она была кудрявая и рыжая, с глазами и бровями, словно нарисованными углем на расплавленном золоте, перемешанным с серебром-такой была её кожа. В этой женщине ощущалось что-то неправильное и обжигающее. Манящее. Трепетное. Она не была красавицей. Она явилась как Впечатление. И вовсе не гадать она явилась, а всего лишь искала собаку, своего любимого пуделя. Уличные зеваки или кто-то там ещё подсказали ей, что беглый пёс повернул за угол где-то совсем рядом с моим салоном. Она спрашивала, не видел ли я пуделя-такого чёрненького, юркого, маленького и умного. Мы встретились с ней глазами, и я понял, что если надо будет перевернуть из за этого пуделя весь мир, я переверну его. И вытряхну наизнанку. Я действительно несколько ночей подряд искал собаку по всем окрестностям. Но бесполезно. Я продолжил бы поиски и дальше, но она запретила мне это. Наверное, пёс и убежал для того, чтобы я нашёл её. Или она меня.
Мы оказались фантастически похожи. Оба укладывались спать лишь ближе к рассвету - «совы» ещё те. Оба холерики. Оба кудрявые, правда, она -рыжая, а я-шатен. Оба - по метр восемьдесят пять ростом -для мужчины вполне нормальный рост, а вот по меркам женского роста моя любимая представлялась почти что великаншей.…Но, Боже мой, какой красивой и хрупкой великаншей она была! Занятно, но даже наши имена состояли у нас двоих из четырёх букв-Майя и Макс. Макс и Майя…Ей шло её призрачное имя, имя, вводящее в заблуждение и гипноз, имя - племя, имя-тайна.
Секс с ней стал для меня не только познанием её, но и познанием себя. Выяснилось, что я, столько раз влюблявшийся, увлекавшийся, столько раз ублажавший и воспламенявший своих очень разных женщин, вовсе и не подозревал о многих своих возможностях. Я оказался гораздо вкрадчивее в плотской любви, чем предполагал про себя. И гораздо более агрессивнее. И куда как утончённее. Я был намного сладострастнее. И безбрежнее. И неукротимее. Самые пылко любимые женщины больше, чем любовницы –они-словно Евы, превращающие нас, своих мужчин в Адамов. Мы встретились взрослыми и зрелыми и-ба-бах, возникла иллюзия первородства нашей страсти. Мы словно были первыми друг у друга. Любовь дарит ослепительный опыт: руки и губы, и кожа и всё тело учатся любить… заново.
Я раздевал её так, словно открывал Новый Свет. Я смотрел на её грудь, ключицы, на её пышные локоны, ниспадающие на плечи-с благоговением мальчишки, с восторгом матроса на корабле Колумба, матроса, первым увидевшего землю и воскликнувшего: Флорида! Цветущая!
Она и впрямь стала и моей Флоридой, и моим океаном. И предсказаниями всех пророков сразу. Любовь заполняла меня. И вот тогда, когда любовь потопила меня с головой, я вдруг осознал, вспомнил, понял и поверил: вот оно, то самое и драгоценное, что должно погибнуть на моих руках…
Я оледенел и испугался. И попытался выбраться. Выплыть из этого океана любви, выпрыгнуть из сладкой ловушки. Я начал таить свою любовь от других людей и-вот глупец! - от Майи тоже. Я старался казаться спокойным. Безучастным. Несколько раз я безуспешно провоцировал её на скандал, на расставание и радовался, что она не поддалась. Болван, я опускал глаза, когда ко мне приближалась Майя - как будто ресницы могли скрыть счастье, которое переполняло меня - просто, когда я её видел.
Любовь не может быть тайной - она так же очевидна, как весна или лето. Цветение и радугу в небесах не утаить ни от кого, но прежде всего от самого себя.
Она не понимала, что происходит со мной, но безошибочно чувствовала: во мне разворачивается что-то решительно не то.
Однажды она пришла ко мне в салон и разнесла вдребезги все мои хрустальные шары, всю картотеку. Я любил её безумно, я позволил ей творить всё это, потому что любой другой человек серьёзно бы поплатился здоровьем за тот разор, что она внесла в мою жизнь.
Она рвала в клочья драгоценные руны и смотрела на меня – зло, отчаянно и выжидающе. А я смотрел на неё. Я ждал - что последует за этой варварской выходкой? Она не обманула моих ожиданий. Она скинула своё кроткое пальто (под ним не оказалось ничего) и отдалась мне прямо на столе- дерзкая и прекрасная, как сама Венера. Порванные руны ластились к её золотой коже. Предсказания превратились в конфетти любви.
Потом я курил и смотрел на серебряные буквы ожерелья на её голом теле. Карма, гласили серебряные буквы всегда ненавистного мне ожерелья.
-Твои гадания, Макс это игры с бездной, - сказала мне она.-Только любя своего человека и можно познать общую судьбу.
-А как быть с этим? - Я раздражённо указал пальцем на буквы её украшения.
-Это всего лишь красивая побрякушка,-0на рванула ожерелье, но цепочка не порвалась. -Не гадай, пожалуйста, ни на кого, -попросила она.- Мне кажется, ты такой сильный, что и сам не понимаешь, как загоняешь судьбы людей в свои прогнозы…
-А ты не носи, пожалуйста этого дурного украшения,-попросил я в ответ.
Она улыбнулась.
- Напрягает? Это всего лишь подарок отца. Он хотел назвать меня кармой. Вот был бы номер, а? Хорошо, мама возроптала.
-Да здравствует твоя мама, - отсалютовал я
Я забросил салон. Перестал быть прорицателем. Я умел хорошо гадать и меня не радовали эти перемены, но она хотела их, а я меньше всего стремился возражать ей. Мне потребовалось переформатировать свою профессиональную судьбу. Я вспомнил о своём дипломе математика и начал зарабатывать деньги репетиторством. Конечно, я несколько потерял в своих гонорарах, но зато моя любимая стала спокойней. И всё у нас было хорошо, если не считать того, что я по- прежнему играл в прятки с судьбой. Сначала я страшился показывать ей огромность своей любви. Потом не хотел на ней жениться, потому что полагал, что день свадьбы будет счастливейшим днём в моей жизни. Мы жили в гражданском браке, и это-как казалось мне- вполне устраивало нас обоих. Но потом произошло нечто экстраординарное- Майя сообщила, что ждёт ребёнка и вот тогда.…Вот тогда я почти спятил. Я испугался утраты ещё до рождения. Я боялся, что моя любовь ненароком упадёт и утратит нашего малыша…Я страшился, что на неё нападёт какой-нибудь безумец-мало ли безумцев и психов в нашем мире?!. Тайно от любимой я нанял детектива, который присматривал за Майей, когда меня не было рядом , детектива, который мог защитить её от любого соприкосновения с тьмой.
Моя любовь росла во мне, так же, как и наш ребёнок в ней. Моя любовь росла, и я почти задыхался от горестных предчувствий. Иногда по ночам я слышал, как гудит лифт и из него почти бесслышно выходит тот, кого Моцарт устами Пушкина окрестил «чёрным человеком».
Я чувствовал присутствие чёрного человека всё чаще и чаще. Мои сны становились всё неспокойнее. Однажды мне приснилось, что Майю зарезал некий незнакомец, и она идёт ко мне навстречу с дурацким ожерельем «карма» на груди, с распоротым животом и из её жуткой, рваной раны хлещет невероятно яркая кровь. Кровь того алого несусветного цвета, которого никогда не бывает в реальной жизни. Я рассказал этот сон своей сестре Алене, и она рассмеялась:
-Твоя любимая родит со дня на день, и ты переживаешь это с такой силой, что тебя кошмары как маленького пасут.
-И ты правда считаешь, что в моём сне нет предвидения опасности?-усомнился я.
-Никакой опасности, кроме твоего необузданного воображения,- рассмеялась сестра.
Я очень хотел бы ей поверить. Но не поверил. Вместо этого я нанял ещё одного парня из ещё одного приличного детективного агентства. Детективы не знали, что я задублировал их, но мне было на это наплевать. Я боялся за мою любимую. Тем памятным вечером, когда раздался звонок от Майи о том, что у неё начались схватки, я давал урок высшей математики одному великовозрастному болвану. Я бросил своего болвана и взял такси. Майя сказала мне, что зашла в туалет одного торгового центра. Не помня себя, я помчал туда. В этой стеклянной громадине сновало столько людей! Они жевали, смеялись, хмурились, болтали и что-то покупали. Парочки, одиночки, группы. Их было столько, что не было сил на них смотреть. Не было только её, моей любимой великанши. Такая женщина не затеряется в любой толпе! Рыжая чертовка, кудрявый ангел метр восемьдесят пять ростом…Её нельзя потерять, но я её не видел! Я лишь чувствовал спиной странный холод. Кто-то дышал мне в спину. Кто-то ухмылялся за моей спиной. Сегодня родится наш сын. Дня счастливее быть просто не может. Неужели она умрёт сегодня?! Умрёт в родах?! Или её погубит какой-то урод, чьё присутствие в своей, в нашей жизни, я уже давно чувствовал…
Какая-то плотная, невысокая тётка, тётка неопределённых лет, увешанная пакетами, больно толкнула меня в бок. У тётки намечалась катаракта левого глаза, а её сын сидел на тяжёлых наркотиках. Парочка беспечных, молодых и красивых любовников, прошедших мимо меня доживала последние дни - со дня на день они должны были утонуть по пьяни, по глупости в одном частном, навороченном бассейне.…А вот тот дед, что жадно и неряшливо поедает зажаренный пончик у стойки кафе, проживёт ещё лет двадцать или двадцать пять - Бог забыл про него. Забыл про эту старую, противную жабу.
Торговый центр вдруг заискрился для меня самыми разными судьбами. Мне не требовалось смотреть линий на руках - я был в ударе, я читал всё в лицах сколько суеты! Сколько радостей и несчастий! Меня трясло, я должен был увидеть свою любовь.
Я звонил детективам, сначала одному, потом другому, но все чёртовы линии были заняты. Я рванул в сторону женских туалетов. Молоденькая, полноватая уборщица (девственница, мечтающая скорее расстаться с невинностью) отшатнулась от меня и нелепо пискнула:
-Сюда мужчинам нельзя, дамская комната.
-Пошла вон! - отпихнул её я, и ворвался в туалет. Ни-че-го.
Я рванул в туалет в прямо противоположном крыле. Ух, слава Богу, оттуда выходил мой детектив. Парень, которого я нанял позже, чем первого детектива.
-Она здесь, - кивнул он мне.-всё нормально.
Я влетел в туалет и увидел свою любовь у зеркала, склонившейся у рукомойника. Какое смешное слово рукомойник. Майя обернулась. О, Господи, как она прекрасна…
Детектив номер один названивал и названивал мне, как последний придурок. Шлак. Никчёмность. И чего ему только надо?! Я сидел на полу дамской комнаты и держал на коленях свою Майю. Золото и серебро в одном лице. Теперь она была больше серебром, чем золотом. Эта дурочка опять напялила на себя ненавистное ожерелье с роковыми буквами карма. Карма сияла у неё на груди, а жизнь безвозвратно уходила из неё. Почти под самым сердцем виднелась заточка. Тонкая. Безжалостная. Мой чёрный человек всё- таки настиг мою красавицу. И вот он, мой счастливейший день, день, когда она должна была родить мне ребёнка. А на самом деле умирает у меня на руках и коленях.
На входе комнаты суетился этот придурок, детектив номер один и вызывал неотложку. А ещё он вопил, что ребёнка ещё можно спасти, если они во время приедут. Кого спасти?! Зачем?! Счастливее я всё равно не смогу стать.
Детектив орал, не видел ли я кого, возле своей жены. Его было не заткнуть, и я объяснил, что видел детектива номер один, который подтвердил, что всё в порядке.
-Этот тип, похоже, только что убил вашу жену,-орал мне этот несусветный придурок.-Держите её, разговаривайте с ней, ещё есть шанс спасти вашего ребёнка.
Ребёнка? Никакого живого ребёнка в предсказании не было. Я начал вынимать из Майи заточку, чтобы освободить её от ужаса. Заточка почему-то не поддавалась. Зато серебряные буквы кармы пришли в волнение. Зловещие буквы закачались, задрожали у неё на груди, невесть откуда появившиеся люди схватили меня и начали оттаскивать от неё. Что было дальше, я не помню.
Камеры, которых было вокруг до чёртовой бабушки, почему-то не зафиксировали моего детектива номер один. Я не очень то этому удивился. «Чёрный человек» вряд ли отражается в зеркалах и попадает на плёнку. Этот чёртов «чёрный человек» сделал своё дело - украл моё счастье. И никто вокруг не верит в его существование. Они все, убогие материалисты, эти людишки. Что они могут знать про тонкий мир и про то, что предсказания обязательно сбываются.