Найти в Дзене
Метающиеся

Николай Осинский. Бракованый.

Бобкин Сын - последний щенок последнего помета сторожевой дачной собаки Бобки - внешне был абсолютно не примечателен, хвост пипеткой, туловище как трехлитровый огнетушитель, карие вытаращенные глаза, в которых природный ум перемешался с первобытной тоской. Ни Рима, ни Парижа, ни прошлого, ни будущего - одно унылое и серое, как деревенская дорога, настоящее. Заводить семью не желал, даром что уже 2 года, ни учиться собачьим наукам ни работать (даже сторожем!) не собиралсяся, брехал и чесался. Охломон от корней волос на загривке до тонких костлявых лап. Бобка не одобряла, качала головой.
Но в жизни и людей и собак всегда наступает перелом. Испытание, проверка на прочность. Перелом не умеет подкрадываться на тихих мягких лапах, ему безразличны твой карман, твой желудок, твои сердце и голова. Он бьёт сразу, наотмашь, апперкотом и крюком и не щадит никого, ни сильных ни слабых, ни простоту, ни высокопородность. Мимо будки дачного сторожа проползла в магазин чета пенсионеров в сопровождении
Обложка книги.
Обложка книги.

Бобкин Сын - последний щенок последнего помета сторожевой дачной собаки Бобки - внешне был абсолютно не примечателен, хвост пипеткой, туловище как трехлитровый огнетушитель, карие вытаращенные глаза, в которых природный ум перемешался с первобытной тоской. Ни Рима, ни Парижа, ни прошлого, ни будущего - одно унылое и серое, как деревенская дорога, настоящее. Заводить семью не желал, даром что уже 2 года, ни учиться собачьим наукам ни работать (даже сторожем!) не собиралсяся, брехал и чесался. Охломон от корней волос на загривке до тонких костлявых лап. Бобка не одобряла, качала головой.
Но в жизни и людей и собак всегда наступает перелом. Испытание, проверка на прочность. Перелом не умеет подкрадываться на тихих мягких лапах, ему безразличны твой карман, твой желудок, твои сердце и голова. Он бьёт сразу, наотмашь, апперкотом и крюком и не щадит никого, ни сильных ни слабых, ни простоту, ни высокопородность. Мимо будки дачного сторожа проползла в магазин чета пенсионеров в сопровождении псицы Жужи. Жужа была экзальтированной столичной хаской, Бобкин Сын видел её не впервые, но никогда даже не мечтал с ней познакомится. Кто была она и кто он? Невозможность снисхождения всегда сквозила в каждом движении Жужи, в изысканном благоухании ее псины, в холодном отчужденном взгляде. Бобкин Сын не мечтал о ней, не повторял ее имени, не видел во сне. Но перелом настал, он был метровой чёрной гадюкой, выползшей в то июньское утро из своих катакомб погреться на солнце. Жужа, проходя на поводке мимо, доверчиво сунула нос в лопухи - и застыла от зловещего шипения и приподнявшейся над травой чёрной ленты. Собаки от Бога интуитивны, Жужа взвыла и подала назад, но умная и злобная подземельная тварь немедленно тронулась за ней следом.
Бобкин Сын моментально все увидел, услышал, понял. Сорвавшись с места, он подскочил и своей узкой костлявой грудью толкнул Жужу в сторону и одновременно - впился в первое, что попались ему - змеиный хвост. Гадюка, схваченная зубами, извилась кольцами по его морде. Жужа, заливаясь рыданьем и мольбами о помощи, ринулась к выскочившему на шум сторожу. Но было поздно, так как она была спасена.

***

С любовью написанная и отлично изданная книга. 250 р. Рассылка почтой по России. Знакомство с автором и его работами В Контакте. Пишите, я вам рад!