Художник Илья Машков был крайне эксцентричной личностью. А его живописное наследие — явление во многом парадоксальное.
Начать хотя бы с того, что с 1900 по 1910 года он постигал искусство живописи под непосредственным наставничеством Виктора Васнецова и Валентина Серова. Однако, в настоящее время всемирно известные торговые дома типа лондонского «Сотбис» «гоняются» за его картинами в стиле примитивизма, а реалистические работы мастера находятся в тени их коммерческого успеха.
Кстати, раз уж речь зашла о реализме: поздние работы Машкова заслуженно считаются классикой жанра соцреализма. Но и здесь всё не так просто. Например, его портреты — тот самый редкий случай, когда изящные линии и тонкие мазки использовались не для традиционного «выписывания» всех до единой анатомических черт модели и деталей антуража, а складывались в своего рода «мозаику» из элементов разнообразной геометрии, оттенка и даже текстуры, создавая в итоге эффект лёгкой недосказанности. А те его натюрморты и пейзажи, что написаны в приглушённых тонах, ощущаются как нечто символистичное и умышленно-схематичное.
Зато благодаря такой манере письма художник без труда привлекает внимание зрителя к тем элементам полотен, которые несут основную смысловую и эмоциональную нагрузку. Ваш взгляд ни за что не минует нарождающейся девичьей улыбки, не упустит живой «искорки» в глазах старого партизана, немало повидавших на своём веку, но так и не утративших выражения искренней душевной теплоты.
Тот же эффект касается и натюрмортов. Перед Вами предстаёт не просто очередной букет в простенькой вазе, а мини-повесть о том, как собранные поутру заботливой рукою цветы, ещё хранящие нежный аромат и капельки росы на лепестках, лучше всяких слов признаются кому-то в любви и верности.
Но — и вот опять парадокс — вовсе не благодаря этим замечательным работам имя Ильи Ивановича Машкова остаётся актуальным и в XXI веке. Нынче, говоря о творческом наследии Машкова, принято делать особое ударение на его бунтарском нраве; рассказывать об организации «Бубновый валет», созданной совместно с Петром Петровичем Кончаловским. И, конечно же, о его примитивистской живописи.
Поймите нас, пожалуйста, правильно, уважаемый читатель. Мы не ханжи, не приверженцы элитаризма и вообще — люди весьма «леволиберальной» системы взглядов на культуру как таковую. Но при всём уважении к немалому (да что уж там: весьма громкому) успеху выставок актуальной русской живописи 10-20 годов 19 века, в коем заслуга Ильи Ивановича огромна — совершенно не можем понять нынешнего ажиотажа вокруг полотен, по которым сходят с ума современные Нью-Йорк и Париж.
Примитивизм Машкова ярок и самобытен. Но «фирменный» жирный чёрный контур — отнюдь не какое-то новое слово в европейском примитивизме конца позапрошлого века.
Масштабная работа с пластикой персонажей и элементами декора смотрится самобытно. Действительно, имеет место быть смысловая «заряженность» позы и жеста, и необычная работа с цветом, являющимся как бы самостоятельным «автором» в рамках полотна, ответственным за настроение и тональность художественного высказывания.
Но всё это — опять же, строго на наш субъективный взгляд — не более чем переосмысление и рефлексия. Уж очень всё это напоминает отсылки к древнерусским этнических мотивам. Или попросту — к лубку. А также —
на дань моде.
В то время как к западу от границ Российской империи примитивное искусство зарождалось как жанр даровитых самоучек, не умевших толком выстроить перспективу, но буквально «фонтанировавших» свежими концептуальными идеями,— отечественные творцы были в массе своей прекрасно знакомы с академическими приёмами живописи. И занимались наивным искусством более под влиянием собственного бунтарского начала и желания эпатировать публику. А не от того, что не имели иного инструментария для донесения до посетителей выставок своих мыслей и чувств. Говоря о конце XIX - начале XX вв, некоторые именитые искусствоведы используют термин «неопримитивизм» лишь применительно к мастерам из таких отечественных групп, как «Бубновый валет» и «Ослиный хвост». То, что на Западе позже логично разовьётся в «наив-арт», в России так и останется «в лучшем случае отсылками к западному стилю, к фольклору и — иногда — иконописи. То есть фактически скатится в самоповторы или зеркальное отражение западных трендов.
А посему, рискуя навлечь на себя настоящую обструкцию знатоков и ценителей жанра, мы всё же рискнём высказать своё мнение о примитивизме И.И. Машкова: при всей визуальной и нарративной свежести, при всей смелости подачи и выразительности композиций, его «наив» сугубо вторичен по отношению к его же собственному реализму. А что по этому поводу думаете Вы, дорогой читатель? Будем рады Вашим мнениям, да и Вашей критике — тоже. Она помогает нам видеть ситуацию полнее и разрывать замкнутый круг собственных рассуждений.
Автор: Лёля Городная. Вы прочли статью — спасибо. Почитать и посмотреть еще: