Любовь – она такая разная
многоликая, многоцветная, многослойная, многословная, многогранная. Или же наоборот – простая, как вода, очевидная, как хлеб, стремительная, как стрела. Любовь бывает капризной и благодарной, требовательной и терпеливой, нежной и жестокой. Может ли человек прожить без любви? Наверное, может. Вот только останется ли он без любви человеком? Ведь потребность любить неистребима. Ничем – ни разочарованиями, ни болью потери, ни предательством. Любовь, пожалуй, главное, что делает нас лучше.
Возможно ли любить, если не любишь самого себя? И что значит – любить себя? С детства нас учили, что быть эгоистом нехорошо. «Себялюбка!» – как-то в детстве презрительно бросила мне обиженная подружка. Я поймала это слово, внимательно разглядела и не нашла в нем ничего обидного. Вот только полностью принять и полюбить себя получилось гораздо позднее.
Сначала надо было преодолеть все подростковые комплексы и неуверенность, потом продраться сквозь десятки влюбленностей к той самой первой настоящей любви, полностью раствориться в другом, чтобы потом по капельке собрать себя обратно. Затем окунуться в омут материнской любви и вовремя понять, когда надо одну за другой оборвать нити, чтобы и детей не задушить, и самой не затонуть в этом омуте.
И вот ты смотришь на себя придирчиво и оценивающе, вслушиваешься чутко в поток сознания и тихий голос сердца, стараясь услышать и понять, насколько глубоко ты смогла принять и полюбить себя. Потому что без этого никак не получится принять и полюбить другого. И это приходит с пониманием, что любовь всегда безусловна. Нельзя приказать реке замедлить течение, нельзя уговорить море прекратить штормить, нельзя заставить одуванчик цвести розовым.
Наука, конечно, может. Но наука – это не про любовь. Это чаще про разбор божественных творений на атомы. А разве возможно разобрать любовь на атомы? Любовь можно только принять. Целиком. И без всяких условий. Иначе это уже брачный контракт получится. Что в браке по расчету отнюдь не лишнее. В отличие от той же любви, которая может коварно смести все самые точные расчеты.
Все эти мысли неслись в бурном потоке сознания, пока я тщетно пыталась заглушить беспокойство в ожидании старшей дочери. По всем расчетам она должна была бы уже давно вернуться домой. Но не вернулась. Как позитивно мыслящая мама, я старалась представить, как и с кем ей сейчас хорошо. Я же хорошо помню себя в 19 лет. Впрочем, с тех пор мало что изменилось. Кто торопится домой, если где-то хорошо? И разве приходит в голову мысль позвонить родителям, когда тебе хорошо? Нет, конечно!
И я думала о любви, старалась направить поток этой любви моей Тане, чтобы ей было еще лучше там, где уже хорошо. А когда хлопнула входная дверь, и Таня вошла в дом, я радостно улыбнулась и с облегчением выдохнула: «Как я рада тебя видеть!» И почувствовала, как лопнула еще одна ниточка материнской любви, даря еще больше свободы повзрослевшей дочери.
Свобода – это тоже про любовь. Одно без другого не бывает. Любовь не живет в клетке. Ей необходима воля. А воля – это внутреннее море или река, которым невозможно приказать или подчинить. Можно лишь направить в поток любви. Безусловной, конечно же.