Спойлеры: нет | Рейтинг: классика | 16+ | Как смотреть: IMAX
В прокат вышел новый фильм режиссёра Сэма Мендеса, сумевшего когда-то вдохнуть в бондиану новую жизнь, а теперь проделывающего тот же трюк с жанром военного кино. Кинокритик Николай Гостюхин, с трудом оторвавший взгляд от картины рассмотрел в “1917” не столько технологически совершенный фильм о бессмысленности Первой мировой но и искреннюю историю о дружбе и семье.
Фабула фильма максимально проста. Очень серьёзный генерал в исполнении Колина Фёрта даёт двум солдатам Скофилду (Джордж Маккей) и Блэйку (Дин-Чарльз Чепмен) задание: нужно до рассвета доставить его приказ на другой конец фронта, чтобы предотвратить наступление, которое неминуемо попадёт в ловушку, устроенную немецкими войсками. В задание добавляет остроты тот факт, что в том полку, который неминуемо попадёт в засаду, служит брат Блэйка.
Сэм Мендес снимает фильмы не часто, но всегда метко. Кинематографом он занимается наполовину с театром, где является драматургом и режиссёром. Поэтому неудивительно, что на финальных титрах выясняется, что вся история - это не выдумка сценаристов или очередная адаптация романа, а реальная история деда Мендеса, которую тот трепетно перенёс на большой экран. Смотреть “1917” действительно стоит только в IMAX, иначе вы рискуете упустить возможность посмотреть картину такой, какой её задумывали авторы.
На первый взгляд может показаться, что в истории про доставку приказа из пункта А в пункт Б нет ничего особенного. Но разумеется режиссёру эта канва была необходима, чтобы показать из чего состоит передовая, показать не штабные блиндажи, а простых солдат, которые недополучают паёк, обменивают медали на французское вино, потому что то хотя бы можно выпить сейчас и вообще ведут себя не как Александр Петров или его товарищи из любого российского военного фильма последних 10 лет. Но вот что удивительно, верить таким героям и переживать с ними хочется безотрывно.
В дружбу Блэйка и Скофилда веришь безоговорочно, когда видишь, как один спасает другого из-под завала или как они подтрунивают друг над другом, да и вообще после первых 5 минут окончательно забываешь, что Маккей и Чампен актёры. Они удивительно точно улавливают полутона своих персонажей и вживаются в роли солдат, оказавшихся в непростой ситуации. Особенно подкупает, как они ведут себя на передовой, пригибаются или очень внимательно следят за тем, чтобы их на открытой позиции не подстрелили. Из таких вот мелочей и складывается пазл о Первой мировой. В этом легко усмотреть театральный бэкграунд Мендеса, так как в “1917” всегда работают разные планы: если герои на первом плане идут по грязи и ямам, оставшимся от взрывов снарядов, то где-то на втором можно заметить, как крысы объедают трупы мёртвых солдат или если внимательно посмотреть на любую сцену в блиндажах, то можно увидеть, что прямо рядом с персонажами, среди солдат-статистов происходит собственная жизнь.
Мендес не пытается рассказать историю об ужасах войны или всю правду о том, кто из сторон конфликта был прав больше, а кто меньше. Автора интересует другое, что движет солдатами на войне, последней войне, которая велась по правилам. Даже сама история с доставкой сообщения, саспенс вокруг которой умело нагнетается на протяжении двух часов, окажется в итоге лишь временным решением, отступлением до следующего приказа наступать. И здесь режиссёр на первый план выставляет человека, остающегося человеком даже в самой тяжёлой ситуации и воюющим не за свою мифическую родину или такого же мифического президента, а за всеобщий мир во всём мире и человеческое достоинство. Эта безупречная искренность подкупает с первых кадров и на реактивной тяге тянет за собой внимание зрителя, наблюдающего за злоключениями двух простых солдат, пытающихся остаться людьми в условиях войны и постоянной нехватки времени.
Естественно, чтобы справиться с такой одновременно простой и сложной задачей изобразить искренне Первую мировую, при этом не забывая о её масштабах, авторам нужно было верно работающее решение. И когда вы на 15 минуте поймаете себя на мысли, что с первого кадра до этой самой 15-й минуты и так далее съёмка так и не прекращалась и шла одним кадром, то от просмотра начинаются совершенно другие гипнотические ощущения. Совершенно невозможно оторвать глаз от работы оператора Роджера Диккенса (получил Оскар за "Бегущего по лезвию 2049") и его работа полностью изменяет привычное понимание военного кино и драматургии внутри кадра, потому что актёры в таком случае существуют не сценами, а одним большим фильмом, потому что нельзя вернуться назад и переснять одну предыдущую сцену, когда это половина фильма.
Нет, конечно в “1917” есть 2 или 3 монтажные склейки, но заметить их практически невозможно, да и то, сам факт их небольшого количества заставляет смотреть фильм, в особенности финальную сцену пробежки Сколфилда прямо по полю боя совершенно иначе. И это же влияет на чувственное восприятие зрителя. Гарантирую, всю вторую половину фильма вам будет постоянно не по себе от того, что героям постоянно угрожает опасность, а сам финал так и вообще заставит вас как следует проплакаться.
Но как и в любом фильме мастера, “1917” - настоящая работа мастера со всех сторон. Поэтому должного эффекта не удалось бы добиться, если бы не проникновенный и такой же искренний саундтрек Томаса Ньюмана. В нём струнные и духовые инструменты передают пустоту бескрайних полей, по которым придётся пройти двум героям и обрести собственную мотивацию для возвращения домой. Ведь тут у них есть прямая цель от командования и боевые товарищи, а домой даже в отпуск опасно возвращаться, ведь это только расслабит.
Поэтому главным для авторов здесь было показать не войну, как образ, а как часть пути, ведь в итоге приказы сменяют друг друга и константой остаётся только то, что нужно вернуться домой. И тут даже прекрасная француженка из одной из сцен, умоляющая одного из героев остаться, не может помешать выполнению поставленной задачи и возвращению домой.