Аида

Летнее солнце уже норовило спрятаться за горизонт. Только что пастух вяло прогнал по деревне торопящееся домой ленивое коровье стадо. На дороге благоухали свежевылепленные коровьи лепешки.

Радостные мухи уже приземлялись на них с веселым гулом, когда незабвенный навозий аромат вдруг разбавился чем - то новым.

Прохожие деревенские бабы с недоверием вдыхали носом, силясь идентифицировать новый запах, настойчиво пробивающийся сквозь вечернее коровье амбрэ.

Аромат духов Шанели, а именно он сбивал с толку местных доярок и колхозниц, сопровождал "плывущую" по пыльной дороге Аиду.

Аида была супругой бывшего военного летчика, уроженца здешних мест.

Долгое время они жили на Камчатке. Там Аида родила троих детей. Муж очень неплохо зарабатывал, так что материальных трудностей они не испытывали.

Через много лет мужа потянуло в родные края. Они переехали в центральную Россию, в город, в области которого и располагалась его родная деревня.

Аида продала на аукционе золотые серьги с бриллиантами, и они приобрели дом с садом в родной деревне.

Выйдя на пенсию, супруги зимой жили в городе, а летом приезжали в деревню.

Так Аида стала местной достопримечательностью.

Не желая изменять ни себе, ни своим привычкам, Аида шествовала по деревенским улицам так, как будто пришла на премьеру в Большой театр.

Деревенские бабы сворачивали шеи ей в след: большая, статная, широкая, она плавно шелестела шикарными юбками на крутых бедрах. Строгая "хала" на голове подсказывала проходящим зевакам, что перед ними не абы кто, а большой человек, а пальцы, унизанные перстнями и кольцами, издавали слабое мерное постукивание, как кастаньетами, так, что порой хотелось невольно сделать в такт па ногами.

Впрочем, Аида была добрая и бесхитростная. Как и все бабы, любила посудачить. Пыталась огородничать. Зрелище было еще то, когда она в своих перстнях на княжьих перстах полола лук или выдергивала сорняки. Все в той же роскошной юбке. Головная "хала" при этом так сурово покачивалась в такт наклонам, что невольно казалось, что она слетит вместе с головой с круглых покатых Аидиных плеч... Или ее снесет ветром...

Вечерний променад вошел у нее в привычку. После спада дневного зноя Аида выбиралась из уютной тени своего дома и шла навещать родственников мужа, коих было полдеревни.

А соседки потом еще долго судачили, обсуждая ее наряды и гадали, настоящие или нет серьги оттягивали "царские" уши на этой неделе...

Однажды Аида добила деревенских тем, что шла по улице, обмахиваясь веером. После этого за ней прочно закрепилось прозвище "барыня", что, впрочем, деревенские кумушки произносили вполне беззлобно, лишь слегка посмеиваясь. Аида была доброй, и относились к ней, в общем- то, беззлобно...

Городские, они вообще, странные...

Аида вполне вписывалась в этот расхожий деревенский стереотип.

Аида уже покинула этот мир. Но, приезжая в деревню, мне иногда мерещится вдали ее статная фигура в колышущейся юбке...

А хулиганистый ветер, нет - нет, да и донесет до меня едва уловимый мерный цокот Аидиных перстней, так похожих на загадочные далекие кастаньеты...