Продолжая тему Потерянного Рая и неолитической революции...
В процессе социальной и технологической эволюции постепенно менялось сознание человека. Попробуем разобраться, как же эволюционировали тараканы в голове наших предков. И это, кстати, особенно важно, потому что лет двадцать в обществе происходит тот же самый процесс, что и пару десятков тысяч лет назад. История развивается спирально...
На самом деле нет, история гораздо сложнее, но интеллектуальному большинству кажется, что так и есть. Исторические «спирали» угадываются на отличненько, примерно как славянские руны Чудинова на Солнце. Или лингвистические экзерсисы почившего Задорнова...
Но начнем, пожалуй, разбираться в головных тараканах предков.
Накануне неолитической революции люди жили в крайне живописном мире. То есть, мир-то был вполне обычный, но для человеческого сознания, не замороченного сложными абстрактными конструктами, он казался самым натуральным кислотным трипом.
Того потока информации, который окружает современного человека, попросту не было, но мозги-то уже отросли, эволюционировали - и им нужна была пища.
Так родилось воображение.
Воображение, если уж на то пошло, включается тогда и только тогда, когда у левого полушария мозга случается информационный голод. А левое полушарие - это про цифры, буквы, пространственную геометрию, программирование, чужие языки. Всего этого в мезолите не было, и левое полушарие вовсю доказывало свою полезность.
Наше умение читать, то есть, распознавать и воспроизводить буквы, называть словами цвета и формы, оперировать мемами, жаргонами, двумя, тремя и так далее языками задействует левое полушарие, причем, самые разные участки этого самого полушария.
Для нашего предка самый скудный кусочек информации (мол, «вот это - дерево, и оно крепче, чем моя голова») обрастал совершенно шизофреническим набором фантазий. Сознание человека хватало любую крупинку данных, чтобы ее переработать и приспособить, окрашивало ее веселыми красками и новыми смыслами. Творческий процесс бурлил, а четко выстроенных критериев между реальностью и фантазией не было.
Так что каждый куст, каждый камень и ручеек, солнце, луна, звезды, птички и рыбки, мертвые и живые, осознавались незамутненным первобытным разумом как равноправные субъекты. Для человека тех времен было в порядке вещей запросто вести философские беседы с топором, деревом, свежезабитым зайцем, кустом, собственным пальцем, веревочкой, камушком - вообще со всем вокруг. Всему подряд человек давал имена, как бы приобщая окружающую реальность к своему узкому кругу разумных существ; он наделял все подряд личностью, ставил в равноправные с собой условия.
Спасало (и усложняло ситуацию одновременно) лишь то, что индивидуальное сознание было в зачатке - мы (в смысле, сапиенсы) мыслили категориями группы, общежития. В каком-то смысле мы пользовались хайвмайндом, то есть, приобретенные рефлексы, воспитанные группой, однозначно превалировали. Для человека эпохи мезолита было «мы» на первом месте, и уж только потом - слабое осознание своего «я».
Поэтому коллективное воображение, разыгравшееся от недостатка информации, диктовало правила восприятия окружающей реальности индивидууму. То есть, человеки одного племени совершенно одинаково глючили по поводу камней, деревьев и всего прочего - так определил коллектив.
Изгнание из коллектива было хуже смертной казни. Человек не просто оставался один на один с природой - он был полностью отрезан от привычной системы мышления. Это было даже страшнее тихого карцера...
Продолжим в следующей статье - пожалуй, завтра.
Лайкайте, подписывайтесь, чтобы не пропустить продолжение.