Как ни удивительно, но роман Милана Кундеры «Вальс на прощание» начинается почти как герметичный детектив. Курортный чехословацкий городок выглядит закрытым санаторием: пациенты отсюда не выбираются, потому что уже поздно или некуда, а работники – врачи и медсестры – не выбираются, потому что никто их не ждет. И не отпустит. В целом, Чехословакия 70-х гг. это и есть закрытая комната, герметичный остров, скрыться на котором сложно, а уплыть – невозможно.
Когда на первых страницах читаешь, с какой холодностью герои размышляют об убийстве беременной Ружены, сразу понимаешь – добром не кончится. Персонажей сдерживает только страх наказания, отсутствие которого в дальнейшем, собственно, и разрешит всю ситуацию. От убийства медсестры сюжет смещается к убийству плода. Но пугают тут, разумеется, не дела чьих-то грязных рук, а мысли в головах. Страшен не предавший Иуда, а тот, кто хотел предать, но по каким-то причинам замешкался. Не случайно напряженная сцена с насильственной поимкой собак на улицах выходит такой комичной. Разве могут напугать старики, на чьих лицах написано всё, о чем они думают? Люди, которые живут в плену соблазнов и постоянно борются с желанием свернуть на «не ту» дорожку, - вот, кто настораживает всерьез. А соблазнов в романе так много: секс без обязательств, обеспеченное будущее, дети, самоубийство, заграница, ревностная слежка, в конце концов.
Из-за борьбы со своими страстями (а вовсе не из-за потакания им), все герои «Вальса на прощание» погрязли во лжи. И эта ложь убивает их быстрее, чем какая-нибудь таблетка. Так, Камилу разъедает ревность, Ружену – ошибочное убеждение с отцовством Клима, а Клима – переживания за семейное благополучие. И тут, в этой ситуации герметичного детектива, появляется Якуб – персонаж как бы извне, который в это самое «извне» и устремлен. Якуб тоже врет (и тоже думает, что во благо), но именно с его легкой руки в романе торжествует смерть. «Тварь я дрожащая или право имею?» - Якуб не задается таким вопросом, поскольку задолго до этого решил, что в каждом человеке жива страсть к убийству. Дело только в страхе наказания. Но Якуб знает, что по счастливой случайности наказания не будет. Впрочем, отлучение от родины, которую ты никогда и не мог обрести и даже близко почувствовать, чем не наказание? Да, Якуб выбирается заграницу, но может статься, что он еще пожалеет о потраченной таблетке Шкрета.
На фоне всех этих персонажей резко выбивается Бертлеф. Благородный и рассудительный, честный, но скрывающий тайну. Синее свечение, замеченное в его комнате, намекает на тесную связь Бертлефа с миром Божьим. Оттуда же и девочка, похожая на ангелочка. Может быть, Бертлеф и есть Творец в этой книге, раздосадованный, что по воле рока произошла смерть не невинной, но божьей дочери? И значит ли это, что Шкрета, чьи дети разгуливают по всей стране, а то и миру, не просто усыновленный Бертлефом, а сын Бога? Поэтому-то только он и дарует Якубу право умереть, когда ему хочется.
«Вальс на прощание» - роман о загнанных в угол людях. О закрытой комнате, в которой страсти Христовы могут родиться чуть ли не на пустом месте. И совсем не имеет значение характер, ситуация, предрасположенность, типаж. Убийца – не всегда плохой, а интеллигент – не всегда хороший. Это танец жизни и смерти, это вальс. Но кто в нем ведущий, а кто ведомый?