Кружась на цыпочках,
Собрав в фонарик руки,
Ушла от света тень…
Он не страдал в разлуке-
Её не замечал уже давно.
Она всегда в ногах
И было всё равно
Что с ней…
Менялась лишь
Длина её раскрытых рук-
То пропадавших в полдень вдруг,
То уходящих к горизонту.
Он пробовал сосредоточиться,
Но к чёрту летели все попытки
Без неё…
Отвлекало отсутствие привычных мелочей:
Её дрожание от трепета свечей,
Её покорность при включенной лампе.
Он озадачился…
Своей утрате до этого не придавал значенья.
Более того,
Испытывал глухое раздраженье вечерами,
Когда она, стараясь угодить любому фонарю,
Бессовестно дробилась под ногами.
Он разгорелся ярче, чем обычно,
Был жаркий полдень,
И внизу привычно искали тень,
Он тоже помогал искать…
Усиливая яркость до предела,
Он раскалился до бела от гнева,
Но это ни к чему не привело,
Тень появляться не хотела…
Он впал в отчаянье и вспомнил, как однажды
От хулиганства он разбил бокал,
И превратились в тысячи зеркал
Осколки от стекла с текилой.
Ей было весело, она смеялась и шутила,
Что из одной он сделал себе много разных дам.
Он выдохся… светил натужно,
Она внезапно поняла, как он ей нужен,
А он сверкал и отражался в лужах,
Возникших словно ниоткуда, как и дождь.
Она пришла под вечер и сказала:
(Он точно знал, что с ней
Такого раньше не бывало).
Она сказала: «я тебя люблю».
И свет пропал,
Но не совсем, а только на ночь.
И тень легла,
Но не к ногам, а просто навзничь.
И их двоих собой укрыла тьма.