- Ребят, подвиньтесь немного, а? – я крутился из стороны в сторону, пытаясь удобнее устроиться в тесном стареньком чемоданчике, когда-то приютившем в себе сотни моих предшественников. Дело в том, что я отличался от остальных. Отличался ото всех родственников и друзей. Но своей особенностью я вовсе не гордился. Ведь я был…
- Эй, поплавок пузатый, мало места тебе? Двигайся сам, а нас не трогай! – казалось, слова и фразы маленького юркого крючка были куда острее его загнутого наконечника.
Я смущенно отвернулся от него и по ужасной случайности задел леску. Только не это! В пору было разрыдаться… Ненавижу свою неуклюжесть.
Реакции же лески долго ждать не потребовалось. Размотав свое серое пластиковое нутро, она надменно протянула свою длинную конечность в мою сторону и пошатнула меня с такой силой, что я начал мотаться и крутиться вокруг своей оси, расталкивая всех рядом со мной лежащих. Отовсюду послышались недовольные возгласы, посыпались разномастные оскорбления. Казалось, все это продолжалось вечность. Наконец, я замер на месте. Меня мутило. Я чувствовал себя неописуемо плохо от испытанных мною унижения и стыда. Хотелось вырваться отсюда. Уплыть как можно дальше и безызвестно сгинуть в так полюбившейся мне прохладной и до невозможности ласковой озерной воде. Злые голоса все не прекращались, окружая со всех сторон, становясь с каждой секундой все громче и громче. Не выдержав одновременно внешнего и внутреннего давления, мое сознание подвело меня, и я начал потихоньку выпадать из реальности. Но тут, как нельзя кстати, послышался знакомый, до боли в сердце приятный звук открывающейся защелки, и разум остался со мной. Все снасти мигом замолкли, подобрались и замерли, с волнением ожидая новое приключение. Каждый немного подрагивал под изучающим взглядом нашего хозяина, надеясь, что выберут именно его. Что насчет меня… Меня ощутимо трясло. Человек сегодня заметно медлил с выбором. Но вот его пальцы потянулись к леске, которую, кстати, всегда выбирали первой. Затем – к уже проявившему себя сегодня крючку. Когда теплые грубоватые пальцы коснулись и меня, я, в который раз за сегодняшний день, чуть не расплакался. Только теперь уже от безразмерного счастья. Оказавшись на широкой ладони, первым порывом было резво завертеться на ней, но я не стал этого делать. Мой разум уступчиво подкинул мне незатейливую картину моего недавнего позора, и я заметно раскис. Я не хотел больше терпеть все это! Не хотел выслушивать насмешки и проглатывать обиды. Я больше никогда не вернусь домой. Я так решил.
Нас положили на мягкую, еще влажную от росы траву. Приятный холодок прошелся по телу. Пролежав несколько минут без единой мысли и движения, я неожиданно осознал, что чего-то определенно не хватает. Точнее кого-то. Наш Коля забыл взять грузило. Ну и хорошо. Последнее время его стало вообще невозможно терпеть во время работы. Оно постоянно подпрыгивало, все норовя утянуть меня с собой под воду. А в принципе, какая мне разница – здесь оно или нет. Главное для меня – осуществить мой план. Любым способом.
Какое-то копошение отвлекло меня от раздумий. Я равнодушно посмотрел наверх и увидел, как хозяин усердно размахивает над нами неким предметом, будто бы пытаясь с кем-то или чем-то познакомить. В следующий миг прямо рядом со мной с громким стуком приземлилось нечто. Я не стал оборачиваться. Повторюсь, какое мне дело?
- Guten Tag, meine Freunde! Ich heiße Eric! – голос незнакомца просто лучился счастьем и безграничным энтузиазмом. Хоть я и не понял, что он там сказал, но оптимистичному настрою позавидовал.
- Немец что ли? - недовольно вскинулся крючок советской закалки, - Тьфу, фашист.
Леска же высокопарно фыркнула, не удостоив новичка и приветствием.
- Вы есть русские, ya? Я плохо говорить русский, но я хотеть дружить вас. С вас. С ва-ми, - произнеся последнее слово по слогам и будучи неуверенным в его правильности, новоприбывший замолчал.
- Сельвупле Вас за бонжур! - оскалился остроконечный, определенно не понимая, что он вообще сказал. Ни разу не слышал от него ни одного приятного слова. Уколоть побольнее да оскорбить погрубее – по-другому он общаться не мог.
-Entschuldigung mir bitte! Я не понимать. Вы есть француз? – пришелец явно был в замешательстве, а я не сдержал раздраженного вздоха. Я просто не мог понять. Почему нельзя относиться к другим хотя бы с минимальным уважением? Я перевернулся на другой бок, передом к новой жертве неугомонного крючка. Равнодушно наблюдать за этим я не мог.
- Француз он, как же. Русский до мозга костей. Как и все здесь, в принципе…- я покрутился из стороны в сторону для большей убедительности и приблизился к грузилу (а это было именно оно) поближе, - Советую не обращать внимания. Я Федя. Один из трех здешних поплавков.
Эрик ярко блеснул своим металлическим гладким боком в мягких лучах зарождающегося рассвета. Я принял это за добрый знак и решил продолжить наше знакомство, но меня, к моему разочарованию, опередили.
- А я Владимир, очень приятно, - наигранно вежливо протянул крючок, явно не собираясь отступать, – А ты куда лезешь еще? А, Пузо? Ну, давай. Разревись опять, разнойся. Давай.
Я молчал, глотая слезы. Меня сейчас так легко было задеть… Я ведь еще совершенно не отошел от утреннего происшествия.
- То-то, - довольно заключил остроконечный.
Леска, наблюдавшая за нами с высока своей катушки, в очередной раз извлекла из себя надменный «фырк». - Марь Иванна? – обратился он к ней, - как насчет повторить ваш недавний поступок? Мотните-ка его снова. Да посильнее!
Как же я надеялся сейчас на лескино равнодушие и нежелание принимать участие в этой заварушке. Но, к моему ужасу, Марь Ивановна, правда, без особого энтузиазма, уже второй раз за сегодня начала разматываться. Меня передернуло. Я попытался откатиться подальше, но не успел. Ее конец в считанные секунды настиг меня и уже собирался нещадно раскрутить, как…
- Ты погляди-ка. Эка шельма! Размоталася чего-то. Поди-ка сюды, - хозяин подоспел как нельзя вовремя. Он потянулся за леской, крепко сжал ее, быстро замотал обратно и куда-то ушел вместе с ней же.
Я облегченно выдохнул, расслабившись на сочной успокаивающей зелени, на неопределенное время позабыв обо всем и вся.
Немец ошалело молчал.
***
Оказавшись по пояс в своей излюбленной стихии, я изо всех сил старался не поддаваться такому манящему блаженству. Зеркальная озерная вода всегда расслабляла меня, смывала с меня все обиды, заставляла чувствовать себя чем-то воздушным, кому-то нужным и самое главное - живым. Сегодня было по-особенному хорошо. Новое грузило лишний раз не подпрыгивало, рыба не ловилась, и рыбак, кажется, вообще уснул - не дергал удочку почем зря. А ведь у меня был грандиозный план на сегодня… Как быть? Насильно заставлять себя вспоминать весь пережитый мною ужас казалось сейчас непосильной задачей.
Светло-голубое, практически белое небо начали заволакивать кажущиеся серебристыми в утренней дымке тучи. Огромные и властные, они подчиняли себя не только небесную обитель, но и весь необъятный мир в целом. Собирался дождь, а значит есть огромная вероятность того, что нас скоро вновь уложат в чемоданчик. Что я вновь вернусь к своей жалкой жизни в пределах этого маленького темного кожаного мирка. Тянущаяся нега отступила от меня, и я снова был полон решимости.
Я начал подпрыгивать вверх и вниз, стараясь оторвать часть от Марь Ивановны, соединяющей меня с удочкой. Я крутился и вертелся, уходил под воду и вновь всплывал, но старания мои не увенчались успехом.
- Давай! Сильнее, у тебя получится! – помогал я себе незатейливыми фразами, - Еще чуть-чуть. И пусть поминают тебя как знали!
Но ничего не получалось. Разрываться леска не хотела никак. Может подождать, пока рыбак всех вытащит, и выскользнуть у него из ладони? Рискованно, может не выйти, но возможно...
- Федя? – из-под водной глади раздался приглушенный окрик, - Федя, что ты делать? Зачем шатать нас?
- Пузатый, ты вообще страх потерял?! Что творишь там? Убить нас всех решил?!
Сказать честно, я опешил. Какой. Я. Идиот. Сентиментальный олух! Я вместе с собой чуть двоих не утопил! Липкий страх за зависящие от меня на данный момент снасти окружил меня, не желая отпускать.
- Я… Эрик, Влад, я не хотел… Я…
- А ну, замолчали все! – громкий возглас остроконечного резко прервал мой никчемный лепет, - Я сейчас тут акулу подцеплю, не больше-не меньше! Вот это рыбина! Все готовы? Червяк готов?
Червяк молчал. А через секунду замолчал и крючок. Внезапно меня потянуло вниз так, как не тянуло никогда. Я жаловался на подпрыгивания прежнего грузила? Я делал это зря. Я ушел с головой под воду, без перерыва крича, чтобы Влад отпустил рыбу. Леска надо мной угрожающе затрещала, а рыбак, кажется, только проснулся, так как я почувствовал, что меня со всей силы тянут наверх. Махинации хозяина только ухудшили положение. Леска натянулась настолько, что, казалось, еще какое-то мгновение, и она порвется окончательно. Внутри меня все бурлило и шумело, я не знал, что мне следует сделать, чтобы все исправить!
- Влад! Отпусти! Отпусти, schneller, schneller! – вот и Эрик отошел от первого шока на новой работе и закричал пуще меня самого.
Влад не отвечал. Он все-таки решил нас послушать. Но его движения ради обретения такой желанной сейчас свободы стали последней каплей для многострадальной Марь Ивановны. Леска легко и беззвучно оборвалась прямо надо мной. И в этот же момент крючок освободился от судьбоносной рыбины.
Я с легкостью всплыл на поверхность, подтягивая за собой моих ослабевших напарников.
Пошел дождь.
Мы остались одни посреди озера.
***
Первым голос подал крючок.
- Пузатый… - он сделал небольшую паузу, но затем продолжил, - Федь, а можешь нас это… К берегу, в общем.
Я готов был истерически рассмеяться в этот момент. Меня назвали по имени. Сам крючок Владислав! Как же люди быстро меняются, когда им что-то от кого-то надо…
- Не знаю, получится ли.
Поднялся сильный ветер, а вместе с дождем, который грозился превратиться в настоящий ливень, выглядело это действительно устрашающе. Слова из глубины доносились до меня с трудом.
- Эрик? Эрик, все в порядке? – я обеспокоенно зашевелился, пытаясь рассмотреть, что же происходит сейчас под водой. Мне не ответили.
- Влад, что с ним?
- Да кто его знает? До него что ли сейчас. Болтается вон.
Я начал усерднее плыть к берегу. Страх за новенького подгонял меня к еще более активным действиям. Вышел, бедный, на свой первый рабочий день. А ты ведь его сам сначала чуть не угробил… Моя жалкая душонка до краев наполнилась жалостью к этому несчастному немецкому грузилу. Я вновь попытался взять себя в руки. Плыви. Не думай ни о чем. Плыви. Ты должен их спасти.
- Даже не думай сейчас раскисать, понял? – сквозь всплески воды и завывания ветра голос крючка прозвучал на удивление громко и отчетливо, - Ты вытащишь нас отсюда. Ты справишься.
И я честно пытался справиться, пытался оправдать возложенные на меня надежды. Я плыл. Плыл, окрыленный поддержкой, подгоняемый страхом. Я плыл. Я был уверен в себе. Я знал, что справлюсь.
***
Не знаю, сколько времени я тянул нас всех к берегу, но усилия мои не оказались напрасными. Нам все-таки удалось подплыть достаточно близко – ветер нам сопутствовал. И, как оказалось, сопутствовал не только он, но еще и нереальная, казалось бы, удача. Огромным сочком с плотной сеткой нас выловил наш хозяин и, будучи сказочно довольным, что уберег свои снасти, нес теперь нас домой.
Грузило ненадолго приходило в себя, до дрожи обрадовав меня этим, что-то пробормотало по-немецки и вскоре вновь уснуло, укаченное тряской и мерными шагами рыбака.
Влад же наоборот - даже не думал спать, долго молчал и что-то обдумывал.
- Знаешь, - неуверенно начал он уже на подходе к дому, - Ненавижу признавать себя неправым и извиняться, - он замялся, не увидев с моей стороны абсолютно никакой реакции, но продолжил:
- Я был не прав. Я всем расскажу, что ты сделал для нас. Ты будешь героем. Никто не посмеет обидеть тебя или задеть. Все будут восхищаться тобой, я сделаю для этого все возможное, будь уверен!
Его слова тронули меня до глубины души, на сердце стало так невыносимо легко, будто меня в одночасье освободили от вековых оков.
- А знаешь что? – я легко и шутливо задел его своим синим слегка поцарапанным боком, - Не хочу я никаких почестей. Зови меня лучше «пузатый».