Меня зовут Марина. И мне 20 лет. Моя история началась незамедлительно после моего рождения. Своё детство я почти не помню, но один момент всё-таки не могу выкинуть из головы. Мне было примерно 3 года, когда мы с мамой пошли к папе в магазин, чтобы отнести ему обед. Он работал продавцом люстр, светильников и прочей, редко кому-то нужной, ереси. Заходим и видим, что у папы на коленях сидит довольно миловидное женское личико. Вздох. Мгновение. Начало шоу. Я помню, как я сидела и плакала, видя, как моя мама дерётся с миловидным личиком. Я помню страх. Шрам на щеке мамы остался с ней на всю жизнь, а папа — нет. Он ушёл от нас к миловидному личику, и мы с мамой остались вдвоём. Ну, а дальше — хуже...
Меня зовут Марина. И мне 20 лет. Моя история началась незамедлительно после моего рождения.
Своё детство я почти не помню, но один момент всё-таки не могу выкинуть из головы.
Мне было примерно 3 года, когда мы с мамой пошли к папе в магазин, чтобы отнести ему обед. Он работал продавцом люстр, светильников и прочей, редко кому-то нужной, ереси.
Заходим и видим, что у папы на коленях сидит довольно миловидное женское личико. Вздох. Мгновение. Начало шоу. Я помню, как я сидела и плакала, видя, как моя мама дерётся с миловидным личиком. Я помню страх.
Шрам на щеке мамы остался с ней на всю жизнь, а папа — нет. Он ушёл от нас к миловидному личику, и мы с мамой остались вдвоём.
Ну, а дальше — хуже...