Прошедший политический сезон, ознаменовавшийся чередой кулуарных игр, был лишь прелюдией к ожесточенной битве за места в Государственной Думой, перевыборы которой в 2020 году стали секретом Полишинеля для всех, хоть как-то вовлеченных в политический процесс. На последних выборах все силы провели смотр своих сторонников и обкатку технологий. Любопытным моментом стала история с «Умным голосованием», во время которого сторонники оппозиции провернули оригинальный тактический ход. По моему мнению, ключевые фигуры команды Навального сознательно допустили все мыслимые и немыслимые ошибки, которые сделали их выдвижение невозможным, при этом поддерживая и продвигая ранее неизвестных или малоизвестных фигур. Объяснение подобной тактике напрашивается довольно простое. Московская городская дума – это технический инструмент. И место в МГД связанно с большим количеством работы по решению проблем москвичей, прежде всего именно бытовых проблем. Места для политического пиара мало, а работы много. Соответственно, есть риск погрязнуть в рабочей рутине и неизбежно потерять рейтинг и симпатии москвичей, поскольку команда Навального, в отличии от, к примеру, Яшина или Митрохина, не имеет реального управленческого опыта. К чему приводят подобные эксперименты, мы видели на примере ряда муниципальных собраний Москвы. Либо провал работы с жителями, либо встраивание в систему. Оба варианта развития событий в преддверии сезона 2020-2021 московскую оппозицию не устраивали.
Компанию Жданова рассматривать смысла нет, его штаб ютился на лестничной площадке ФБК, а весь актив насчитывал трех волонтеров. Да и сам он откровенно тяготился навязанной ему публичной ролью, будучи человеком социопатичного склада. Зато кампания второго, «основного кандидата от ФБК» юристки Любви Соболь была яркой, скандальной и прибавившей очков среди специфического электората.
Надо отметить, что мэрия на первом этапе откровенно играла в поддавки. Так же на драйве кампании отразились сложные внутрисемейные и внутриструктурные проблемы главных действующих лиц, которые только добавляли огня. Соболь переживала не самое лучшее время в отношениях со своим мужем, вынужденным искать утешения, любви и ласки на стороне, в том числе во время командировок, подверглась информационной атаке со стороны ряда СМИ из-за конфликта вокруг поставок детского питания, шла на неприятные компромиссы с провластными центрами силы и вообще, видимо, работала на пределе эмоциональных возможностей. Вдобавок, фактически руководила всей работой ФБК и команды Навального вообще, в то время, когда Алексей устраивал будущее своей дочери в Стенфорде, отдыхал по заграницам, купался в лучах славы и полнел. Естественно, это приводило к срывам, в том числе вылезавшим в публичное пространство. Правда, на утро Любовь Эдуардовна исправно подчищала соцсети со своими внутрисемейными разборками. Все это приводило к скандалам внутри штаба, шпиономании и разборкам с волонтерами, многие из которых уходили и вываливали обиды в публичное пространство, за что клеймились агентами КГБ/Пригожина/Путина/рептилоидов и потом подвергались хейтерским атакам еще живых сторонников. К концу кампании на ближайших сотрудников штаба Ключникову, Лукьяненко и Любавину было жалко смотреть. При том, что их работа с таким кандидатом заслуживает восхищения – они сделали почти невозможное. Однако стоит отметить, что компанию команда сразу строила по лекалам не для локальных выборов в Заксобрание, чем является МГД, а на вырост – на федеральный уровень, что по замыслу Навального она и не должна была победить, а только лишь потренироваться на кошках на жителях Пресни, Хамовников и Арбата.
К концу подписной компании стало ясно, что Люба имеет все шансы подписи собрать, а значит реально пойти на выборы и победить, предварительно затравив Федермессер. Данный расклад никоим образом не устраивал архитекторов из ФБК, рушил гениальный план пиара на скандале, так что очень быстро мы увидели фактически слив и договорняк, вбросы мертвых подписей и отказ бороться с недопуском не на улице, что изначально было обреченно на провал, а в судах и правовом поле, что делали настоящие оппозиционеры типа Митрохина.
О том, как Соболь начала договариваться, развалила иск к Московскому департаменту образования, как закрывали глаза на нарушения, история несовершеннолетнего агента всех спецслужб в штабе, откуда взялись мертвые подписи и почему Лиза променяла карьеру порнозвезды на политику – во второй части задушевного разговора. Продолжение следует.