В декабре 1825 года в имении графа Чернышева гостила его дочка Александрин Муравьева с мужем и двумя маленькими детьми. В семье готовились к встрече Рождества, когда к дому подъехали жандармские офицеры с приказом об аресте сына главы семейства - графа Захара Григорьевича Чернышева. Спустя несколько дней приехали за зятем - Никитой Михайловичем Муравьевым. Молодых мужчин обвинили в причастности к восстанию декабристов в Петербурге.
За несколько дней разрушилось семейное счастье Александры Муравьёвой, продлившееся три года. С первой встречи 19 летняя Александрин Чернышева и 27 летний Никита Муравьев, герой войны 1812 года, почувствовали взаимную симпатию. Искренне любя свою жену, высокую, русоволосую красавицу, Муравьёв окружил ее заботой и вниманием. Александрин боготворила мужа. В молодой семье родилось двое детей, ждала появление третьего. Постоянно отлучавшийся по долгу службы Никита писал нежные письма.
«Как мы теперь разлучены, зайчик. 800 верст между нами, и дети одни без нас! Ты хотя бы находишься среди своих, а я в полном одиночестве… Я радуюсь мысли, что каждое мгновение приближает меня к моменту, когда мы соединимся... Прощай, Бабасинька, Сашазайчик, я обнимаю тебя от всей души и целую лоб, глаза, кончик носа, рот, подбородок, плечи, пальцы, руки, ноги и всю тебя целиком. Я постараюсь вернуться так скоро, как только смогу... Обнимаю тебя от сердца и души так, как люблю тебя».
Александра Муравьева не догадывалась, что Никита Михайлович был одним из руководителей тайного общества. Во время ареста на глазах у жандармов он встал на колени перед беременной женой и попросил у неё прощение. Сохранилось содержание «покаянного» письма жене, которое Муравьев написал из камеры в Петропавловской крепости.
«Увы! Да, мой ангел, я виновен – я один из вождей этого только что раскрытого общества. Я виновен перед тобой, так часто просившей меня не иметь от тебя никаких секретов… Я являюсь причиной твоего несчастия и несчастия всей твоей семьи. Мой ангел, припав к твоим ногам, умоляю тебя о прощении».
В ответ на это «душераздирающее», как его назвала Александра, письмо, она шлёт слова поддержки и любви.
«Мой добрый друг, мой ангел, когда я писала тебе в первый раз, твоя мать не передала еще мне твое письмо, оно было для меня ударом грома! Ты преступник! Ты виновный! Это не умещается в моей бедной голове.… Ты просишь у меня прощения. Не говори со мной так, ты разрываешь мне сердце. Мне нечего тебе прощать. В течение почти трех лет, что я замужем, я не жила в этом мире, - я была в раю. Счастье не может быть вечным... Не предавайся отчаянию, это слабость, недостойная тебя. Не бойся за меня, я все вынесла. Ты упрекаешь себя за то, что сделал меня кем-то вроде соучастницы такого преступника, как ты… Я - самая счастливая из женщин.
Письмо, которое ты мне написал, показывает все величие твоей души. Ты грешишь, полагая, что все мои тебя проклинают. Ты знаешь безграничную привязанность к тебе. Если бы ты видел печаль моей бедной парализованной мамы! Последнее слово, которое я от нее услыхала, было твое имя. Ты говоришь, что у тебя никого в мире нет, кроме матери и меня. А двое и даже скоро трое твоих детей - зачем их забывать. Нужно себя беречь для них больше, чем для меня. Ты способен учить их, твоя жизнь будет им большим примером, это им будет полезно и помешает впасть в твои ошибки. Не теряй мужества, может быть, ты еще сможешь быть полезен своему Государю и исправишь прошлое. Что касается меня, мой добрый друг, единственное, о чем я тебя умоляю именем любви, которую ты всегда проявлял ко мне, береги свое здоровье…»
Покаянный тон писем между декабристом и его родными, упоминание в них государя - это отчасти самоцензура. Корреспонденция проходила через надзорные органы, которые зачитывались письмами двух любящих людей.
По просьбе Никиты Муравьева в крепость был передан портрет Александры, заказанный специально художнику П.Соколову. Декабрист увёз его на каторгу в Сибирь: с портретом и письмами жены он не расставался до конца своей жизни.
После вынесения сурового приговора мужу (20 лет каторги) Александрин последовала за ним в Сибирь. Ее не остановило даже безжалостное требование навсегда покинуть троих маленьких детей - заботу о внуках взяла на себя мама Никиты Муравьева.
Из столицы жена государственного преступника тайно увозила стихотворения А.С.Пушкина: «Во глубине сибирских руд» и для И. И. Пущина «Мой первый друг, мой друг бесценный».
Лицейский друг поэта вспоминал в своём дневнике:
«В самый день моего приезда в Читу призывает меня к частоколу А. Г. Муравьева и отдает листок бумаги, на котором неизвестною рукой написано было: «Мой первый друг, мой друг бесценный…». Увы, я не мог даже пожать руку той женщине, которая так радостно спешила утешить меня воспоминанием друга; но она поняла мое чувство без всякого внешнего проявления, нужного, может быть, другим людям и при других обстоятельствах: а Пушкину, верно, тогда не раз икнулось… Наскоро, через частокол Александра Григорьевна проговорила мне, что получила этот листок от одного своего знакомого перед самым отъездом из Петербурга, хранила его до свидания со мной и рада, что могла, наконец, исполнить порученное поэтом».
В Сибири молодая женщина заботилась о всех декабристах. Она выписывала лекарства, книги, продукты, теплые вещи. Не оставляла без внимания нужды простых людей. Заключённые относились к ней с особенной любовью, называли ангелом-хранителем.
Проявляя беспокойство о других, Александра забывала о себе. Разрываясь между заключённым в острог мужем и маленькой дочкой Ноной (так ласково называли Софью), беременная женщина сильно простудилась. После продолжительной болезни на 28 году жизни, не выдержав суровых условий жизни в Петровском заводе, Александра Муравьева скончалась.
Судьба жены декабриста Никиты Муравьева - пример самопожертвования во имя искренней любви. Однажды Александру в шутку спросили, кого она любит больше: Бога или мужа. «Думаю Господь Бог на меня не взыщет, если узнает, что моего Никитушку я люблю больше», - был ответ.