26 ноября 1812 г. (здесь и далее – по новому стилю) основная часть Великой Армии Наполеона практически без помех, если не считать помехой усиливающийся холод, переправилась на правый берег Березины в районе Студянки. Французское войско к тому моменту насчитывало приблизительно 33 тысячи боеспособных солдат и офицеров (оно даже несколько увеличилось за счет подходящих с разных направлений отдельных отрядов; цифры разнятся).
Еще до наведения моста бригада французской легкой кавалерии Корбино перешла Березину вброд, а один из пехотных батальонов Домбровского переправился на плотах. Пытавшиеся помешать французским понтонерам казаки были отогнаны в лес, а затем рассеяны огнем артиллерии с левого берега. Отвечать русские не могли: днем ранее Чаплиц увел почти всю свою артиллерию в Борисов (осталась лишь пара мелких пушек).
Тыл Наполеона обеспечивал сильный арьергард из состава наиболее боеспособных корпусов Удино и Виктора. В Борисове была оставлена относительно свежая 12-я пехотная дивизия Партуно (ок. 4000 штыков), основу которой составляли молодые немецкие конскрипты из ганзейских городов. Партуно должен был вплоть до исхода дня удерживать город, препятствуя связи межу войсками Чичагова, Витгенштейна и авангардом Кутузова.
К утру 27 ноября ситуация изменилась. Основная часть боеспособных французских войск (примерно 24 тыс.), в том числе гвардия, уже находилась на правом берегу. В числе первых переправились польские уланы Домбровского и кавалерийская дивизия Думерка. Эти силы прикрыли подступы к переправе и овладели Зембинским дефиле, захватив гати, ведущие через болота. Увы, разрушить их Чаплиц не догадался, хотя накануне имел все возможности к этому.
Всю ночь переправы стояли пустыми: в темноте войска опасались идти по скользким бревнам, а безоружных не подпускала охрана. На левом берегу оборону заняли части Удино и Виктора. С востока к Борисову подошел авангард Кутузова (Платов и Сеславин).
На другом берегу удерживали позиции Чаплиц и Ланжерон (Чичагов накануне ушел на юг, в Забашевичи, и теперь со всей поспешностью возвращался). Имея перед собой Партуно, численность войск которого им известна не была, уйти всеми силами на перехват переправы в Студянке они не решались. К тому же оба генерала предполагали, что Наполеон, переправившись через Березину, пойдёт не на Вильно, а на Минск.
С северо-востока медленно двигался Витгенштейн, уверенный, как и Чичагов, что французы будут переправляться южнее Борисова (не стоит валить все на адмирала; Кутузов письменно предупредил своих командующих, что ожидает маневр Наполеона именно в направлении Бобруйска, и Чичагов его послушался). К вечеру авангард Витгенштейна под командованием полковника Властова занял Старо-Борисов, отрезав Партуно от переправы в Студянке. Французский генерал этого еще не знал, а сам Витгенштейн некоторое время полагал, что вышел в тыл частям противника, движущегося из Борисова в сторону Ухолоды.
Таким образом, 12-я пехотная дивизия на какое-то время стала главным объектом внимания русских военачальников. Ее командир генерал Партуно незадолго перед этим подавал рапорт, желая уйти в отставку по болезни, но Наполеон отказал.
Пополудни 27 ноября полковник д’Амбрюжак привез приказ Бертье удерживать Борисов до утра. Партуно даже сделал соответствующие распоряжения, но вскоре понял, что вот-вот будет отрезан от главных сил. По сведениям генерала Шамбре, 12-я дивизия, оставленная сдерживать противника, была принесена в жертву во имя спасения остальной армии.
Однако сам Партуно вовсе не стремился стать сакральной жертвой. Понимая, что с каждой минутой шансы на соединение с армией тают, в пять часов вечера он приказал выступить в направлении Студянки .
Я оставил свою артиллерию, бригады Бийяра и Бланмона на Смоленской дороге; бригаду Камю я оставил в Борисове под командой Делетра для наблюдения и противодействия Чичагову. Я планировал идти вместе с Бийяром и Бланмоном, оставив Камю в арьергарде.
К этому моменту в дивизии насчитывалось около 4000 боеспособных солдат при трех орудиях. С войсками ушли и остававшиеся в Борисове безоружные (более 5000 человек; естественно, их никто не считал).
Я видел толпы отставших и повозок, препятствовавших моему движению.
Дорога, ведущая из Борисова на север, через несколько километров разделяется: узкий рукав уходит вдоль берега к Студянке, широкий – правее, в сторону Старо-Борисова. Дивизия пошла по широкой дороге и вскоре наткнулась на части Властова и Штейнгеля.
Лишь замыкающий батальон под командованием капитана Жуайе свернул в темноте на узкую тропинку и благополучно вышел в расположение Удино.
Навстречу Партуно выехал русский парламентер с предложением сложить оружие. Генерал ответил:
Я не хочу сдаваться, и вы станете свидетелями усилий, которые мы намерены предпринять, чтобы проложить себе дорогу.
Атаковав, 12-я пехотная дивизия отбросила полк гродненских гусар и заняла мызу Старый Борисов. Но отряд Властова, Азовский пехотный и 25-й егерский полки не дали французам пройти дальше, в то время как Навагинский пехотный полк и две дружины Новгородского ополчения атаковали солдат Партуно в штыки и обратили в бегство.
Несчастная дивизия была загнана в лощину, длинная вереница в 500-600 повозок мешала ей двигаться; 7 тысяч безоружных недисциплинированных солдат, воя от ужаса и отчаяния, обрушились на её слабые ряды. Они расстроили их, перепутали взводы и каждую минуту беспорядок охватывал всё новых солдат…
Ф.П. Сегюр. "Поход в Россию. Записки адъютанта императора Наполеона I"
В этот момент к Партуно прибыл один из адъютантов Камю с ошибочным известием, что мост в Студянке охвачен огнем, – в действительности горела обычная сельская постройка.
Проведя в ночи совещание, командир дивизии сообщил своим генералам, что намерен взять правее, ведь теперь не было смысла пробиваться к переправе. По пути он соединился с тремя ротами 29-го полка легкой пехоты полковника Сен-Сюзана, отправленного Камю на правый фланг. Вместе пробирались по болотам, обходили озера, продирались сквозь заросли, уходили от преследования казаков и едва не утонули в трясине, покрытой тонкой коркой льда, испытывая муки голода, падая от усталости, дрожа от холода. В конечном итоге обессиленные французы все-таки сложили оружие перед казаками Чернозубова.
Камю повезло не больше: он соединился с бригадами Делетра и Бланмона, вступил в бой с неприятелем, провел ночь в боях и переговорах и в конце концов также сдался.
О накале боев свидетельствуют такие цифры. Из 1130 чел у Камю оставались лишь 293 чел. Сводный полк бригады Бланмона из 598 человек потерял 273, 125-й линейный полк – 240 человек. 4-й батальон 55-го линейного в составе 213 человек пропал без вести (то самое подразделение, свернувшее на тропинку влево, и потому вышедшее к своим, но это выяснилось много позже). Из 749 солдат 44 полка полковника Манневиля, участвовавшего в боях в Борисове, выжили 310, трое офицеров были убиты, и пятеро – ранены. Из 42 артиллеристов у генерала Сибиля уцелели 18 солдат.
По донесению Витгенштейна, в плен были взяты генералы Партуно, Бийяр, Делетр (ранен), Камю и Бланмон (ранен), 242 офицера, и почти 7000 пехотинцев (включая безоружных). Были также захвачены два полка саксонской и бергской кавалерии, лошади которых находились в исключительно хорошем состоянии, все пушки (три), и два штандарта.
С уходом дивизии Партуно Борисов заняли войска 3-й армии Чичагова и партизанского отряда Сеславина. К утру они навели понтонный мост через Березину, что позволило установить связь между Чичаговым и Витгенштейном.
Весь день 28 ноября Наполеон, который еще не знал о судьбе дивизии Партуно, сохранял переправу. Для охраны плацдарма на левом берегу в помощь корпусу Виктора с правого берега была возвращена дивизия генерала Дендельса.
После сдачи дивизии Партуно численность боеспособных войск у Наполеона составляла менее 30 тысяч человек (25700 пехоты и 4000 кавалерии). Этим войскам на следующий день предстояло выдержать натиск вдвое превосходящих сил противника.
Делитесь статьей и ставьте "пальцы вверх", если она вам понравилась.
Не забывайте подписываться на канал - так вы не пропустите выход нового материала.