...Почему-то Эльза не испытывала радости первой воздушной победы. Она машинально выдерживала дистанцию и интервал в левом пеленге за дядей Мартином - группа возвращалась домой.
Только что Эльза совершила первое в своей жизни убийство. Конечно, война есть война, и смерть врага от твоей руки убийством не считается. Но, тем не менее, на душе было гадко...
- Лиза, ответь, как понял? В левый пеленг.
О черт, мрачные мысли настолько отвлекли Эльзу, что она пропустила команду дяди Мартина.
- На приеме!
- Баронесса, соберитесь. Займите правый пеленг, садиться будем тройкой, потренируетесь.
Очевидно, на полосе сильный ветер слева. Поэтому дядя Мартин решил поменять их местами с Густавом. Ее, как менее опытную - в сторону от ветра, чтобы на посадке она случайно не догнала ведущего. И здесь дядюшка не доверяет...
Хотя правильно, посадок строем у Эльзы раз-два и обчелся. Пожалуй, это даже труднее, чем воздушный бой... А она уже и расслабилась... А ну-ка, соберись!
Девушка встряхнулась и сжала губы. Ничего, это была жизнь врага. Они убили ее отца, напали на безащитный транспортный "Юнкерс". Ну, не они, так их союзники... Поделом этому Ивану... Да что она за тряпка такая? В гитлерюгенде 12-летние дети участвуют в расстрелах, и ничего. А она переживает за убитого в честной схватке врага...
***
...- Лиза, у тебя сегодня вечером будет возможность увидеть своего противника. Хочешь?
...?
Эльза удивилась странному предложению дяди Мартина. Зачем ей смотреть на мертвое тело, да еще, наверное, обгоревшее до костей... Брррр... Девушка отодвинула от себя тарелку с нетронутой кашей и скривилась. К горлу подступил комок.
- Он успел выпрыгнуть с парашютом. раскрыл у самой земли. Пехотинцы его поймали, сейчас его допрашивают в гестапо. А вечером предлагаю отметить твою победу по старой традиции воздушных рыцарей первой мировой войны.
- Так он жив?
- Жив, хотя ранен. Да и в гестапо его сейчас явно не лечат... Но если он будет в состоянии, у тебя будет возможность проявить великодушие к поверженному врагу. И пригласить его на званый ужин. Так поступали летчики первой мировой. Да-а, были времена, были и нравы. Старики рассказывали, что под поручительство победителя сбитого пленника иногда даже отпускали на несколько дней домой...
- Э-э-э... И что, они приходили обратно?.. - Эльза не знала, радоваться ей или печалиться новости о том, что она - не убийца...
- Конечно. Ведь это был вопрос чести. Честь была дороже, чем жизнь. Эх, родись я на несколько лет пораньше, повоевал бы еще на "Фоккерах" со стариками...
Эльзу всегда веселило, когда дядя Мартин говорил про "стариков". Ведь он сам уже почти "старик", за сорок уже...
Но сейчас ей было не до веселья...
...- дядя Мартин... так получается, что я не отомстила, так ведь?
Дядюшка встал из-за стола, обогнув его, подошел к Эльзе вплотную, и прижал ее к себе. Девушка ощутила исходящий от его комбинезона специфический "авиационный" запах... Мужчина погладил ее по голове, как маленькую.
- Ну что ты, разумеется отомстила. Задача выполнена, группа противника уничтожена. Остальное сделают солдаты.
***
Начальник отделения гестапо штурмбанфюрер СС Курт Бауэр стоял у окна своего кабинета и курил, выпуская дым в форточку. Обычно он не был столь щепетилен и курил прямо в кабинете. Поэтому его апартаменты, а также все, что в них находилось, включая самого хозяина, к вечеру пропитывалось едким запахом эрзац-табака. Одна русская машинистка в оккупированной Одессе как-то раз назвала табак герра Бауэра "соломой, пропущенной через лошадь". Он тогда в очередной раз удивился меткости славянского языка...
Но в этот раз начальника подразделения тайной полиции ожидало приглашение в присутственное место. Вечером его ждали в лётной столовой. Хотя, если быть точным, ждали вовсе не его, а его... эээ... подопечного. Сбитого накануне русского сопляка, которого к обеду доставили в здание гестапо.
Эти позёры - истребители опять решили повыпендриваться и продемонстрировать свое благородство себе же самим. Свою голубую кровь и возвышенные "идеалы". И "пригласили" на званый ужин поверженного воздушного противника. Какое рыцарство! Какое великодушие!
Затея принадлежала Мартину Кантору. А кому же еще? Благородному Мартину Кантору, трогательному Мартину Кантору, лучшему пилоту Рейха, лучшему другу погибшего лучшего пилота Рейха барона Штейера... "Дядюшке Мартину", выскочке Кантору, будь он трижды...
Как и его титулованный дружок, вовремя отправленный британцами на тот свет. Если бы Ю-52 не сожгли английские "Спитфайры", барон рано или поздно закончил бы в застенках того же гестапо. Уж слишком был болтлив и вольнодумен родовитый летун...
Германские военные, проходившие обучение в Советской России, находились под особым наблюдением тайной полиции. Конечно, в характеристике любого пилота Люфтваффе стояла запись "беспощаден к врагам Рейха", иначе они просто не были бы офицерами немецких ВВС. Тем не менее, Курту были известны кое-какие моменты из жизни барона, которые говорили об обратном... И это были не только крамольные речи Себастьяна фон Штейера, касающиеся внутренней и внешней политии Рейха, да и самого Фюрера... Была информация, относящаяся к наследнице барона, юной фрекен Штейер...
...Фрекен Штейер... Баронесса Эльза... русские называют это "сын полка". "Дочь полка", недавно привезенная обер-лейтенантом Кантором из военной авиашколы. Девушка сразу стала любимицей всей эскадрильи. Летчики и техники улыбались и всякий раз приветствовали юную пилотессу при встрече, угощали ее шоколадками и прочими вкусными вещами. Должно быть, девочка олицетворяла собой оставленные многими семьи, давно не виденных детей... Нравилась Эльза и самому герру штурмбаннфюреру. Пожалуй, даже больше, чем нравилась... Сказать по правде, суровый господин майор влюбился в нее, словно 16-летний мальчишка. Каждый раз, находясь в его поле зрения, девчонка вызывала у мужчины невыносимое, просто дикое ...Желание.
Баронесса отнюдь не соответствовала стандартам красоты. неофициально принятым в Рейхе. Пигалица не имела пухлых ляжек и развитых бедер. Она не была блондинкой с вьющимися волосами, наоборот - темно-русые прямые волосы, заплетенные в две тощих косицы, уложенных по обе стороны головы в два милых колечка. Очень уж аккуратная грудь, немногим больше, чем у спортивного юноши с агитационных плакатов Геббельса... Большие, живые глаза с длинными ресницами, искренняя улыбка, естественное, совершенно не кокетливое поведение привлекали майора больше, чем все положенные для любви дамские атрибуты. Не беда: все эти причиндалы обязательно появляются после того, как девицы узнают, что такое любовь мужчины...
39-летний Курт Бауэр был тайно влюблен в эту нимфетку. Он ее страстно хотел. Он стремился по возможности быть там, где находилась девчонка, ему нравилось смотреть на нее, слушать ее голос. Представлять, что все это, вся юность, девственность, вся эта наивность и безгрешность в его объятиях превращаются в страсть и ответное Желание... Он иногда представлял себе, как дядюшка Мартин однажды благополучно не возвращается из очередного вылета, что вполне вероятно - русские захватили небо почти полностью. Тогда он, Курт Бауэр, самолично примет опекунские обязанности. Он использует для этого все свое влияние, служебное положение, все связи... Первым делом, конечно, он запретит баронессе летать. Война в небе опасна, а ей нужно жить. Жить для себя и для... него. Дело женщин - не воевать, а вдохновлять мужчин на боевые подвиги.
Он, а не дядя Мартин, будет вести с ней поучительные беседы... Он, а не герр Кантор, будет помогать ей заплетать косы... Он оградит ее от ухаживаний молодых вояк, строящих ей сейчас глазки... А остальное сделает природа. Находясь рядом, девчонка сама собой потянется к нему, к настоящему взрослому мужчине. И очень скоро он заключит ее в крепких объятиях, затем, не смотря на сопротивление и возбуждаясь от криков, буквально вломится в нее, и она со стоном капитулирует, станет послушной и податливой. И тогда он выплеснет все накопившиеся в нем желания и порочные мечты... А после он ласково утрет слезы прощания с детством с ее нежных щек...
А двое прежних мужчин ее жизни - папаша Штейер и опекун Кантор будут взирать на это действо с того света... Ахххх, какое дьявольское наслаждение... Карфаген ее невиности должен быть разрушен и он БУДЕТ разрушен им, Куртом Бауэром. А потом она спросит - откуда на его груди этот узкий шрам? И он расскажет ей о юношеской дуэли на эспадронах между ним и ее опекуном, дядюшкой Мартином. А затем вновь возьмет её и будет делать это с ней ОПЯТЬ до полного изнеможения...
***
Раздался стук в дверь. Заглянула секретарша.
- Герр майор, пленный русский готов!
- Хорошо. Сажайте его в машину, я уже спускаюсь.
Бауэр, подойдя к баку с водой, открыл краник, и, смочив ладони, пригладил начинающие редеть волосы. Глянул в зеркало. Ничем не хуже этих юнцов из эскадрильи Кантора. Кто они? Небесные рыцари? Летающие воины? Пшик! Завтра их собьют, послезавтра их забудут. Знаем мы всю эту авиацию, сами когда-то... А тайная полиция владеет судьбами. Рано или поздно юная баронесса это поймет и оценит по достоинству.
Штурмбанфюрер подошел к окну, чтобы закрыть форточку. Сквозь стекло он увидел, как двое солдат волоком вытащили русского из подъезда и втолкнули на заднее сидение его служебного автомобиля. Сели по обе стороны от него.
Бауэр мог и не разрешать участия пленника в этом спектакле. Не положено. И вообще за одну только просьбу привезти пленника в столовую "на дружеский ужин"" он запросто мог взять Мартина в разработку. Но ведь Кантор хочет этого не для себя, а для юной Валькирии. А ради нее Курт готов нарушить любые инструкции... Плевать на Кантора. Там будет она, Эльза фон Штейер, и он ЛИЧНО подарит ей этого русского на ужин.