Еще не остыли жарко натопленные печи, белесый дым тянулся из труб к чистому звездному небу. В колдовской деревеньке Нижней Ясколке ждали сильного холода, и потому не проснулись, когда за полночь ударил крепкий трескучий мороз. Да такой, что проскрипели узорами стекла, примолк крутивший на переулках ветер, и в один час установилась тишина.
На отшибе Нижней Ясколки, у края чернеющего в ночи леса, вспыхнул огромный колдовской костер. Из костра, взметнув в стороны снег, вырос дом с двумя печными трубами и острым забором. В доме явно кто-то жил. В маленьких, словно бойницы, окошках горел свет, а из косой железной трубы курился дымок.
Из-за снежного леса вынырнул молодой месяц, осветил грубые каменные стены, кривое крыльцо и побитую черепичную крышу странного дома. Месяц поплыл над сугробами, тропинками, кустами и медленно пересек половину неба, а из дома никто не выходил.
Вдруг донесся из-за деревни тоскливый и долгий вой. Потом заскрипел под чьими-то тяжелыми шагами снег. Звук становился все ближе, ближе и вот… По деревенскому перекрестку промчался всадник верхом на крупном белом волке. За ним, ступая точно след в след, шла стая. Восемь волков хрипели и рыкали в темноте, будто говорили друг с другом. Они опасливо сбились в кучу, да и всаднику было не по себе. Время позднее, темное, а место глухое. Не ровен час наткнуться на скитающегося по смерти.
Волчьего всадника звали Луновой, и он искал по колдовским деревенькам одну ведьму, Сехию Изергу, которая могла что-то знать о страшной беде, случившейся прошлым вечером. Но Сехия Изерга по какой-то недоброй причине не подпускала его близко, и перемещала дом в костре, стоило только Луновою появиться в деревне. А теперь она сама позвала его по ветру. Зачем? Всадник тревожился. Знать бы, где девочка. У нее она или нет?
Луновой на всякий случай оглянулся назад. Никого, улицы пустые и тихие. Тогда он свернул в заметенный снегом проулок и придержал, потрепав по лобастой голове, белого волка, вожака.
– Это где-то здесь, Друг.
Волк потянул носом морозный воздух и уставился в глубину проулка. Там, у черного леса, мерцали тусклым огнем окна кривого каменного дома. Всадник встрепенулся, направил волков туда. Спокойно и слаженно стая окружила дом, словно зверя. Пусть Сехия теперь попробует сбежать!
Спрыгнув с Друга, Луновой решительно направился в дом. Но не успел он сделать и трех шагов, как дверь отворилась, и на ледяной порог ступила старуха – высокая, сухощавая и прямая, как палка. Свет из окна упал на ее лицо, и волчий всадник вздрогнул. В их последнюю встречу глаза у Сехии были темно-зеленые и на зависть зоркие. Теперь ее левый глаз и половину щеки уродовал шрам, безобразный и воспаленно-красный. Правым, мутно-зеленым глазом Сехия Изерга цепко разглядывала всадника.
– Вот уж не думал, что позовешь меня, Изерга.
– Да на кой ты мне сдался? Я тебя не звала, – голос у Изерги был шершавый, надтреснутый, – Ведьмы позвали. И волчьи всадники. Всем Рунаречьем тебя не сыщут, аж до меня добрались. Ждут тебя из костра близ Изорвы.
Пока она говорила, волки потянули морды к теплому запаху из дома Изерги, и у Луновоя отлегло от сердца. Учуяли. Девочка жива.
– Так она у тебя! – облегченно выдохнул Луновой.
Изерга кивнула и еще пристальнее разглядела всадника изуродованным глазом.
– У меня.
– И как так вышло, что она у тебя, а не на Лисьей горе? – с вызовом спросил Луновой.
– Еремей оставил ее мне, пару ночей переночевать. Видно, тогда уже знал, что идет на погибель.
Всадник подозрительно прищурился.
– Хочешь сказать, в доме Морозовых тебя не было?
– Конечно, нет, – хмыкнула Изерга, – У меня своих дел по горло.
– Тогда в какой передряге ты получила такую рану?
Изерга поморщилась.
– Много тех, у кого на меня зуб.
А потом она властно, настойчиво спросила:
– Что ты там видел, в доме Еремея?
Луновой покачал головой.
– Дом пустой, все разбито. Никого нет. Следов нет, запахов тоже... Метель все следы вокруг дома замела. Только знак колдовской тройки на двери. Значит, все-таки они приходили. От Лазаря.
– А трикрес Морозовых? – осторожно спросила Изерга, – Он у тебя?
– Трикреса у меня нет. И в доме его не было. Думаешь, Лазарь забрал его?
– Мог, – задумчиво протянула старуха, – А что волки? Кто-то остался из его стаи?
Луновой опустил голову. Ни одного волка не слышал он с той стороны, хоть и рыскал со стаей всю ночь по лесам и оврагам.
Изерга указала костлявым пальцем на Друга.
– Значит, только он и остался? Потому что с тобой пошел…
Луновой не ответил. Потеря белой стаи Рунаречья была слишком горька и еще не до конца им осознана, и он вновь заговорил о девочке.
– Ты ей сказала, что Еремея убили?
Старуха посмотрела на него как на умалишенного.
– У нас это не принято, когда ребенку три года. Сколько лет среди людей живешь, а все туда – оборотник!
Луновой вздрогнул, но старуха этого не заметила и добавила:
– Она накрепко спит после всего. До утра вряд ли проснется.
– Что ж, – ответил Луновой, – На Лисью гору лучше идти ночью. Волхвы, конечно, могут подыскать ей семью… Но я хочу, чтобы они оставили ее мне. Придется разбудить…
Он шагнул на ступеньку, намереваясь войти в дом, но Изерга преградила ему путь.
– Не надо никого будить. Вот, от волхвов.
Она вытащила из рукава бумагу, подала на морщинистой ладони изумленному Луновою. Волчий всадник, нахмурившись и не веря своим глазам, прочитал договор, по которому выходило, что старуха являлась единственной дарительницей Рады Морозовой. Он нахмурился еще сильнее.
– Подожди, что-то тут не сходится. Еремей хотел, чтобы ее дарителем был я. Он же при тебе это говорил.
Изерга безразлично пожала плечами.
– Видать, передумал. Он торопился в последние дни. Будто знал, что умрет. И таинство дарения так быстро заказал. На нем никого и не было, кроме меня. Да и кто сунется так далеко на север?
Луновой еще раз посмотрел в бумагу, будто не верил в ее существование, хоть и держал перед собой.
– И что, волхвы вот так вот просто отдали ее тебе?
– А чем не подхожу? – холодно спросила Изерга, – Худа лицом? Зато у меня крыша над головой. Мало она скиталась с Еремеем по ведьмовским деревушкам да волчьим логовам?
Волчий всадник с подозрением перечитал договор и отдал его старухе.
– Ну что же, – пробормотал он, – Уж если волхвы так решили… Градимиру я доверяю. Может, и правда так лучше будет, чем с волками по лесам бродить.
– Конечно, лучше, – надменно ответила Изерга, – Хорошо, что Еремей таинство дарения без тебя провел. Кого ей не хватало среди дарителей, так это оборотника! А ведь я зарекала Еремею не брать тебя в ученики. Погляди-ка, чем все закончилось.
Луновой поджал губы и ничего не ответил. Надо ли ссориться с упрямой старухой теперь, когда судьба девочки в ее костлявых руках? И когда старуха права…
– Думаешь, я бы ушел, если бы знал?
Изерга промолчала. Но Луновой и так понял, о чем она думала. Не надо было уходить ему тем вечером. Не надо было уходить!
– И навещать ее не надо, – будто прочитав его мысли, добавила Изерга, – Не приходи, не береди девочке душу. Пусть ничего не знает, пусть живет спокойно.
– Пусть, – кивнул Луновой, – Я только взгляну на нее перед уходом. Хочу своими глазами увидеть, убедиться…
Он взошел на крыльцо, но Изерга встала в проходе.
– Я не стану забирать ее, – сказал Луновой, – Мне просто надо знать, что девочка здорова и жива.
Но старуха и не думала уступать. Луновой сердито сдвинул брови.
– Почему ты не пускаешь меня к ней? С ней что-то случилось?
– Нет, – сказала Изерга, – Но тебе, оборотнику, на мой порог путь заказан.
– Пропусти! – с угрозой в голосе сказал Луновой.
Волки поднялись, почуяв намерение всадника, и как один уставились на Изергу холодными желтыми глазами, рассматривая дряблую шею, тощие пальцы, пульсирующий горячей кровью живот… Стая подобралась, чтобы убить человека, когда всадник прикажет.
Изерга, увидев, что волки подступают к ней со всех сторон, мелко затряслась от гнева, и ее перекошенное шрамом лицо скривилось еще больше.
– Меня волками травить вздумал? Пламя!
Она взмахнула рукой. Между ней и всадником вспыхнул и тут же исчез огонь, обдав жаром Луновоя.
Всадник задохнулся от злости. Он тряхнул Изергу за плечо и прорычал сквозь зубы:
– Ты была вчера у Морозовых? Была? На тебе запах! Страх, смерть, скитающиеся – волки все чуют. Откуда мне знать… Может, это ты убила Еремея?
– Меня там не было! – отшатнулась Изерга, – Не иначе, ты помутился рассудком. Что не удивительно, учитывая, кто ты!
– Я знаю, кто я! – взревел Луновой, – Как раз из-за твоих предрассудков я и ушел. Так что не думай, что только ты не виновата ни в чем!
Старуха промолчала. Теперь она с еще большей ненавистью сверлила Луновоя изуродованным глазом. Даже голова у нее тряслась от гнева. Волки с глухим рычанием обступали крыльцо, готовые броситься на старуху в любой момент.
Вдруг вожак предупреждающее рыкнул. Дверь позади Изерги тихонько отворилась, из-за нее выглянула девочка – маленькая, темноволосая и в одном красном платьице. Она внимательно и без страха посмотрела на волков, задрала кверху голову и ласково улыбнулась старухе.
– Обернись в дом! – строго сказала ей Изерга.
Девочка помотала головой, снова посмотрела на волков и снова на Изергу. Старуха схватила ее, чтобы силой завести в избу, но та извернулась и убежала сама, не сумев закрыть до конца тяжелую дверь. Изерга со всей силы притянула дверь к себе и привалилась к ней спиной, чтобы Луновой не смог пройти внутрь. Она приложила к изуродованному глазу морщинистую ладонь, словно унимала боль, и вдруг ссутулилась, сжалась, и показалась Луновою сломленной какой-то страшной бедой.
– Доволен теперь? – хрипло и почти без злости спросила Изерга, – Посмотрел – уходи, не трави душу! Смотрю тебе в глаза – вижу в них Еремея.
Луновой вздохнул. Гнев его улетучился, ведь девочка была здесь, жива и здорова. Он даже захотел сказать старухе доброе слово, чтобы немного поддержать ее, но не решился. Изерга не терпела ни дружбы, ни любви. Тем более от оборотника.
Той ночью они еще долго стояли на обледеневшем крыльце и молчали. Волки улеглись прямо на снегу, свернувшись в клубки. Луновой думал о Еремее Морозове и о том, кто и как убил его, и как они теперь будут без вожака волчьих стай. Старуха, наверное, думала о том же.
Потом Изерга достала из рукава науз – три грубых узла из травяной веревки.
– Возьми от меня. Умру – все узлы развяжутся. Тогда найди девчонку, помоги.
Луновой понадежнее прибрал науз за пазуху.
– Найду. Но если сама занеможешь, не гордись, позови по ветру. Я приду по первому же зову.
– Береги волков, раз уж они тебе достались, и особенно Друга, – сказала ему на прощание Изерга.
И Луновой повел стаю через деревню. На перекрестке он не выдержал и обернулся. Свет в окошках как раз потух. Дом погрузился во тьму, а затем вспыхнул до самой крыши ярким янтарным пламенем. Потом пламя схлопнулось. Кривой каменный дом Изерги исчез из колдовской деревеньки Нижней Ясколки, оставив после себя разрытые сугробы да копоть от костра.
Автор: Ирина Сергеева
Книга: Древмаги. Лисья гора
Комментарии, замечания и критика приветствуются.